Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин

М. Мутаххари представлял нацию как эволюционирующую общность, пребывающую в постоянном движении. Поэтому он отрицал наличие неких постоянных и неизменных основ, имманентных нации и формирующих ее «дух». Он признавал наличие у иранцев определенных «природных талантов», но в то же время откровенно заявлял, что в иранской истории было и немало «суеверия и глупости». В своих лекциях М. Мутаххари стремился показать исторически присущую иранцам «природную нравственность» и то пагубное воздействие, которое оказывала на нее зороастрийская религия.

Согласно М. Мутаххари, зороастризм потерпел историческое поражение от ислама, так как не способствовал развитию «природных талантов», установлению социальной справедливости, духовного и социального единства иранского народа. Поэтому иранский народ, познакомившись с исламом, со временем сделал свой выбор в его пользу. Именно ислам помог иранцам преодолеть разобщенность и «дал Ирану единство убеждений… Они (иранцы – прим. И.Г.) обрели общее мышление, общую мечту, общий идеал, между ними возникло чувство братства. Это было единство, которое, хотя и создавалось постепенно, в течение четырех веков, но, в конечном счете, восторжествовало, и в настоящее время около 98 процентов населения страны живет с ощущением этого единства в сердце»[399].

По мнению М. Мутаххари, ислам произвел в Иране настоящую социальную революцию, устранил сословную структуру общества и представление о божественном происхождении власти. «Благодаря исламу иранец познал самого себя и продемонстрировал свои познания человечеству»[400]. Все эти тезисы М. Мутаххари убедительно обосновывает на основе сравнительного анализа культурных достижений доисламского и исламского Ирана, опираясь на богатый исторический материал.

Ислам, который «был для Ирана словно пища для голодающего»[401], придал ему новые жизненные силы и позволил проявиться «природным талантам» иранского народа во всей полноте. В свою очередь иранская нация, как показывает М. Мутаххари, использовала эти таланты на пути распространения ислама и развития исламских наук. Так что вклад иранцев-персов в исламскую цивилизацию, по его мнению, не сравнится с вкладом никакого другого мусульманского народа[402]. Именно этот феномен получил название «взаимныхуслуг ислама и Ирана», в котором обе составляющие предстают как почти равновеликие и равнозначные величины, хотя ислам безусловно стоит для М. Мутаххари на первом месте.

Таким образом, ислам в концепции М. Мутаххари не вытесняет историческую и цивилизационную субъектность иранской нации, ее способность к масштабному созиданию и творчеству, а выступает в роли стержневого элемента этой субъектности. Фактически Иран обретает эту субъектность в исламе, точнее, в исламской цивилизации, которая в свете вышесказанного проявляет себя как ирано-исламская цивилизация. Эта идея в сочетании с переживаемым иранцами ощущением своей шиитской исключительности в окружении суннитского большинства давала пишу для формирования мессианского настроя, который заявил о себе во время Исламской революции и особенно в последовавшие за ней годы ирано-иракской войны.

Как было сказано, М. Мутаххари, апеллируя к национальному самосознанию и национальным чувствам иранцев, показал центральную роль исламской религии в формировании иранской идентичности. Ислам и национальность (учитывая коранический смысл слова «миллат») в истории Ирана оказались почти тождественны друг другу. Признание этого тождества на примере Ирана стало основанием для развития концепции исламского национализма, который был естественным продолжением того понимания нации, которого придерживался М. Мутаххари.

В статье «Западный национализм и понятие национальности в исламе»[403] М. Мутаххари анализирует понятия национальности (меллият) и национализма в уже более широком контексте и приходит к выводу, что категория нации имеет духовные основания, в большей степени относится к общности мусульман как таковой, а не к отдельным этническим группам и государственным образованиям мусульман.

В этой статье он обращается к проблеме распространения национализма в современном мире, разделения некогда единых в культурно-цивилизационном плане пространств на различные и зачастую противостоящие друг другу политические единицы.

Статья начинается с попытки автора понять истоки и внутреннюю природу западного национализма, выдвигаемых им критериев национальности. Он демонстрирует знакомство с историей националистических идей, начиная от Великой французской революции и Фихте вплоть до фашизма и нацизма XX века.

Европейское понимание нации как нации-государства опирается на фактор государственности и политического суверенитета, который является исходным условием или искомым идеалом любого националистического движения. Кроме того, существование нации, согласно самим националистическим идеологиям, опирается на ряд объективных условий существования национальной общности, создающей политическую единицу. Как правило, это территория, расово-антропологический тип, язык, традиции и культура, общее историческое наследие и т.д.[404]

Как уже было сказано, М. Мутаххари придерживался в корне иного понимания нации и отрицал фундаментальную роль этих факторов, которые он признавал в качестве внешних форм, носящих случайный характер. Он говорил: «необходимо провести исследование, чтобы выяснить более фундаментальные факторы, действующие на более глубоком уровне… которые устанавливают, определяют и отграничивают друг от друга различные национальные единицы… которые и являются определяющими для коллективного сознания или, по крайней мере, ближе к ним, чем все вышеперечисленные факторы. Всегда имеется более основополагающий и скрытый фактор, живой и действующий в сознании людей, который проявляется себя в жизненном потоке внешних форм»[405].

Все эти факторы, внешне отличающие одну нацию от другой, М. Мутаххари, следуя привычной для него логике антропоморфных аналогий, сравнивал с телом, в то время как, по его мнению, дух ускользал от внимания теоретиков и идеологов западного национализма.

Он придавал ключевой характер понятию «коллективного сознания», связывающего воедино членов нации, создающего у них общие устремления и идеалы.

Основным фактором, формирующим коллективное сознание, М. Мутаххари считал «общие трудности», которые являются результатом какого-либо угнетения или притеснения людей и через осознание которых люди обретают новую идентичность. «В определенной группе людей, когда ими завладевает чувство общей беды, а также общее устремление, возникает общее коллективное сознание, общее чувство национальности или национализм»[406].

«Именно в трудные времена, в условиях лишений, отрицания самого человеческого достоинства и бесчеловечного обращения, в условиях усилий и борьбы на пути освобождения от этих обстоятельств, человеку открывается его истинная природа… он открывает свою истинную самость и осознает значение истинных человеческих ценностей и благ…, в глубинах его бытия пробуждается жажда истины и справедливости»[407].

М. Мутаххари говорит об ограниченности фашизма, нацизма и сионизма как идеологий, направленных на подавление других наций. Национализм в этом крайнем своем проявлении представляет собой аналог человеческого эгоизма, победу телесного начала над духовным.

Таким образом, подлинно национальным может быть только то, что соответствует критериям «истины, справедливости и свободы», конечным проявлением которых является ислам. Нацией может считаться только общность людей, объединенных приверженностью этим сакральным ценностям.

В дальнейшем, в первые