Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер

Альбомы Blondie и Plastic Letters действительно уступают Parallel Lines, но было бы неразумно отдавать лавры одному лишь Чепмену, не обращая внимания на изменения, произошедшие в группе за последний год. Если на студии «Plaza Sound» партию бас-гитары для Plastic Letters попеременно исполняли то Крис, то Фрэнк, причем последний едва успел ознакомиться с материалом, то приход в группу Найджела существенно изменил ход событий. Кроме того, и Инфанте за год, что называется, «оброс мясом», найдя для своей ритм-секции нишу в общей структуре коллектива. Так что и до прихода Чепмена Blondie окрепли как технически, так и в плане написания лирики, которая заложила основы для лучших песен во всей их небольшой истории.

«До записи Parallel Lines я уже полгода ездил с Blondie по всему миру и смог сблизиться с группой в музыкальном плане», – утверждал Найджел Харрисон.

«Я люблю и уважаю Чепмена, но порой не могу понять ход его мыслей. Он до сих пор выставляет нас кучкой диких, неконтролируемых психов, которых ему пришлось координировать, – добавил Крис. – На самом деле он сам многому учился вместе с нами и делал многое, что не делал прежде. Уверен, он действовал не по продуманному алгоритму действий, а изобретал его на ходу».

Два первых альбома воспринимаются частью одного целого во многом благодаря тому, что творчество группы делало упор на характерную вокальную манеру Дебби, с несущественными элементами ярмарочного звучания органа Джимми и барабанных сбивок Клема. Но на каждый трек с «фирменным» звуком Blondie приходилась как минимум одна совершенно непримечательная и проходная песня. Виной тому отчасти служила и непреодолимая тяга Криса к постоянным экспериментам по поискам нового звучания, и разрозненное авторство песен. Слушатель может заметить подобную динамику и в Parallel Lines, где основное авторство песен принадлежит Крису и Дебби, Джимми участвовал в двух композициях, а Фрэнк и Найджел – в одной. Чепмен помог придать трекам целостность, и Blondie выпустили один из самых радикальных альбомов за всю свою историю.

Очевидным примером звукового радикализма стала «Heart Of Glass», созданная на основе диско-фанка. Написанная на Томпсон-стрит еще в 1975 году, она давно входила в репертуар группы. «Крис дадаист и всегда хотел делать песни в стиле диско, – заявил Джимми. – Думаю, мы сейчас успешно переживаем эту новую волну ненависти к диско/возвращения к панк-року, и Крис рвется исполнять “Disco Inferno” и “Love To Love You Baby”. Раньше мы включали в программу “Heart Of Glass”, чтобы позлить публику. Это была идея Криса – вернуть ее, но как фанковую песню».

«В творчестве мы ориентировались на массового слушателя, стараясь сохранить возможность для эксперимента, – объяснял Крис. – Вспомните песню “I Feel Love” Донны Саммер. Она оказалась чрезвычайно успешной, хотя была экспериментальной, и я считаю, что Саммер очень рисковала, когда включила настолько электронную музыку в свой репертуар».

«Мы стали играть диско, потому что хотели быть вызывающе некрутыми, ведь в нашей тусовке этот жанр обходили стороной, – говорит Дебби. – Для записи этой песни мы использовали драм-машину Roland, что заняло более десяти часов, из которых только три ушло на бочку. “Heart Of Glass” – самая технически сложная песня альбома, сожравшая большую часть студийного времени».

Когда Крис и Джимми вернулись из очередного похода по магазинам на 47-й улице, сжимая в руках только недавно выпущенную драм-машину Roland CR-78, они уже думали о заходе на территорию Kraftwerk[61]. Тем более, что новая игрушка обладала триггерным механизмом, который можно было подвести к синтезатору. Новые технологии имели и обратную сторону: группе пришлось помучиться, чтобы понять, как вручную добиться механической синкопы барабанов.

«В оригинальной аранжировке “Heart Of Glass”, как и на демо-записях Бетрока, использовались удвоенные хай-хэт тарелки, что способствовало более типичному диско-биту, – вспоминает Крис. – Мы очень интересовались музыкой Kraftwerk, когда записывали эту песню для Parallel Lines, поэтому сделали ее аранжировку более электронной. Мы и не думали о диско, скорее хотели сделать что-то в стиле европейской электронной музыки». Но для этого нужно было заставить живого барабанщика играть в синтетической манере. «Клем вообразил, что он – Кит Мун, и что было сил мочил по всем барабанам одновременно. Мне пришлось прямо-таки заставить его попадать в ритм. Еще тем мытарством оказалось убедить ребят, что в ранней версии “Heart Of Glass” они ужасно фальшивят и не попадают в такт».

«Клема едва не хватил сердечный приступ, когда его заставили сменить тактику игры. Как же было смешно наблюдать, за тем, как он сидит и наигрывает: “бум-бум-бум”. Но план сработал! Наверное, поэтому кому-то не зашла пластинка, ведь она была абсолютно наигранна», – посмеивается Дебби.

«У Джимми был синтезатор, дешевый Roland, отдаленно напоминавший тот, что был у Kraftwerk, – говорит Берк. – Там в середине странный сбой в размере 6/8 – это была идея Майка».

«Нам потребовалось где-то четыре или пять дней, мы собирали ее вручную, буквально по кусочкам, – вспоминает Крис. – На бас-барабан ушло три часа. На гитарные партии – где-то часа четыре сплошных “дигга-дигга-дигга-дигга”. Каждая шестнадцатая нота совпадала с ритм-машиной. Это была основа всей записи… Первое, что появилось на треке – небольшая драм-машина в начале и синтезатор, играющий “багга-багга-багга-багга”. Все остальное отталкивалось от них. Запись велась в реальном времени, так что в ней нет закольцовок и чего-то в этом роде. Так что каждая музыкальная фраза звучит здесь один-единственный раз».

Вокал Деборы был наложен в последнюю очередь. Можно подумать, что название «Heart Of Glass» как-то связано со странным одноименным фильмом Вернера Херцога 1976 года[62], но это не так. «Фразу “heart of glass (“сердце из стекла”) я придумал в последнюю очередь, – объяснял Крис. – На тот момент я и понятия не имел о таком фильме».

Эфирно-призрачная «Fade Away And Radiate» представляет собой еще один нетипичный для Blondie трек из альбома, полностью написанный Крисом. «Эта песня вошла в наш репертуар еще по ходу записи первого альбома, – рассказывал он. – Мы не меняли аранжировку, только соло. На первом выступлении в нью-йоркском “Palladium” нас похвалил Роберт Фрипп (тяжеловес прогрессивного рока, записавший с Боуи альбом Heroes – прим. авт.). Мы разговорились, и он предложил добавить в песню свои гитарные фишки. Нам казалось, что песня уже готова, но его вклад сделал трек еще лучше».

Помимо леденящих душу гитарных находок от Фриппа, в песне задействованы мощные электроника и ударные, а деликатный и богатый вокал Дебби только еще раз убеждает, что вокалистка неустанно совершенствовала свою голосовую технику. «Мне пришлось нелегко, – комментировала Дебби работу с Чепменом. – Обычно я предпочитала записывать трек целиком, не дробя его на куплеты. Под руководством Ричарда на первых двух альбомах я записывала не больше трех-четырех дублей с основным вокалом за