Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер

«Они родом из Нью-Йорка, я долго жил в Лос-Анджелесе, и мы были будто из разных миров. Они, стало быть, решили, что меня подослали с миссией уничтожить их музыку, – объяснял Чепмен. – Я пришел в небольшой гостиничный номер в Нью-Йорке, и почти всю встречу Дебби сверлила меня взглядом, почти ничего не говоря. На часах было три часа ночи, и я сказал, что приехал обсудить с ними варианты сотрудничества. Я не хотел навязывать свои услуги, а Дебби, уставившись на меня, постоянно переспрашивала: “Да-да-да, это так?”. Атмосфера была тяжелой, и, в конце концов, Крис сообщил, что у них действительно есть некая заинтересованность в моих услугах, а я уже не знал, что сказать».

«Мы знали о Майке на уровне слухов, но никогда не общались лично», – объясняла Дебби. К счастью, напряжение сошло на нет после того, как она с Крисом сыграла Чепмену несколько новых композиций. «Следующие полчаса я слушал одну гениальную идею песни за другой, сразу выявляя в них будущие музыкальные шедевры. Хорошо ли, плохо ли, но именно так я начал работать с Blondie».

Пораженный ранними версиями «Sunday Girl» и «Heart Of Glass», Майк даже постеснялся предложить Крису и Дебби трек «Some Girls», написанный им в соавторстве с Ники Чинном и ставший хитом 1979 года, попав в репертуар группы Racey, спекулировавшей на ностальгии по «бабблгам-пятидесятым». «Такие, как Blondie должны добиваться успеха, уповая на свой талант. В их музыке, песнях и отношении к делу есть все для этого, – признавался он. – Я не пишу песен в таком стиле, и не намерен пичкать их своими идеями».

Вместо этого Майк предложил свои услуги в аранжировке новых песен с перспективой продюсирования третьего альбома. Blondie дали добро и вскоре приступили к репетициям. «Мы начали с работы над “Heart Of Glass”, что стало первым шагом к укреплению наших отношений, – вспоминал Чепмен. – По сути, у нас уже была крепкая идея, которой оставалось придать правильную форму для попадания в ротацию американских радиостанций. И благодаря тому, что и Дебби, и Крис были заинтригованы захлестнувшей страну волной диско, мы решили сделать соответствующую аранжировку. После репетиции, когда я вышел на улицу, меня догнала Дебби и, улыбнувшись, сказала: “Мне понравилось то, что ты сделал с “Heart of Glass”. Лед начал таять».

* * *

В июне 1978 года Blondie вместе с Майком Чепменом пришли на студию «Record Plant» в Нью-Йорке для записи того, что впоследствии стало альбомом Parallel Lines. «Терри Эллис поручил мне вывести группу на вершины чартов, – объяснял продюсер. – И он, и я понимали, что у них есть для этого все, что нужно, но, памятуя об их форме в самом начале нашего сотрудничества, вероятность провала тоже нельзя было исключать. Терри спросил: “Майк, ты справишься?”, и я ответил: “Да”. Тогда он сказал: “Окей, оставляю вас в покое. У тебя шесть месяцев”. Так что если я хотел привести группу в чувства, мне стоило поторопиться».

Чепмен управился уже за шесть недель, но на поверку музыканты оказались не готовы к его жестким методам работы. «Они сами не знали, на что подписались. Словно какой-то Гитлер, я ворвался на их территорию и сходу заявил: “Вы собираетесь сделать отличный альбом, а значит, сейчас же начнете лучше играть”».

«Перспектива сотрудничества с Майком Чепменом всех обрадовала, но вряд ли кто-то действительно был готов к настоящей работе, – говорил Крис. – Готтерер вел дела расслабленно. Будучи продюсером, он старался поймать нужный момент, даже не пытаясь что-либо продумать наперед. В свою очередь, Майк придерживался теории, согласно которой если ты смог сделать что-то хотя бы раз, ты сможешь сделать это еще лучше. Он стоял над душой и заставлял нас повторять одну и ту же работу снова и снова, снова и снова, пока мы не начинали соответствовать его стандартам. Вот что я имею в виду, когда говорю, что к такому мы не были готовы».

«Первое время он действительно доводил нас до ручки. Мы терпеть не могли, когда нас к чему-то принуждали, – заявляет Фрэнк Инфанте. – Майк строго контролировал тайминг даже гитарных партий. В попытках уложиться в нужное время, я раз за разом повторял одно и то же. За базовые треки отвечал я, Клем и Найджел».

«Их первый альбом был исполнен потрясающими идеями и аранжировками, но плохое сведение все испортило, – замечал Чепмен. – Конечно, я переживал, что не смогу помочь их развитию, сохранив их фирменную легкость исполнения. Запись шла тяжело, они с трудом привыкали к моим требованиям. Если раньше они считали, что для пластинки сгодится любой приемлемый результат, то в этот раз от них требовалось куда больше энергии, чтобы треки были не просто приемлемыми, а лучшими. И я рад, что смог им помочь».

«Пожалуй, на первых порах чувствовалось напряжение, – размышлял Клем. – Но как иначе стать профессионалом? Работать с Майком было очень нелегко. Первые альбомы мы записывали, не мечтая о хитах или особой популярности, по наитию и немало импровизируя. Но Майка мы пригласили, чтобы сделать что-то экстраординарное. И, честно говоря, работа над Parallel Lines была самой непростой за всю историю группы».

«Каждый из нас собрал волю в кулак и постарался сделать исключительную запись, – добавила Дебора. – Не без помощи Майка, конечно. Думаю, тяжелее всего пришлось Клему. Он привык, что с Готтерером ему сходят с рук любые косяки. Берк поражался новым методам и, кажется, впервые работал над альбомом. А как иначе, если Чепмен оттачивал рабочий процесс до идеала?».

И хотя именно Берка Чепмен считал «одаренным, но совершенно неуправляемым барабанщиком», новичок группы Найджел Харрисон стал тем, кто поначалу никак не мог поладить с новым продюсером. «Как раз во время записи “Heart Of Glass” я так наехал на него, что тот пригрозил разобрать меня по частям, если я не отстану», – признался Майк.

«Временами он доводил нас до белого каления, – признавался Харрисон, который постепенно начал понимать Чепмена. – Я не понимал, зачем вообще нужен музыкальный продюсер, пока не встретил Майка». Даже Джимми Дестри, который так невзлюбил нового руководителя записи, что не пожалел синтезатор стоимостью 50 тысяч долларов и в сердцах швырнул им в Майка, постепенно смирился и поблагодарил того за общий позитивный настрой. «Работая над Parallel Lines, мы впервые поняли, на что способны. Мы меняли продюсеров и лейблы, все больше людей вкладывались в группу, а представители индустрии поверили в нас. Пара наших песен достигла высоких строчек в хит-парадах Англии, и мы поверили в свою звезду. Тем более, теперь мы работали с Майком, который верил в нее точно также. Под его руководством мы настроились штурмовать