Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви

Премьер-министр Рюти считал, что даже помощь, обещанная Швецией и западными державами вместе, не будет достаточной для перелома ситуации в нашу пользу. Вернуть перешеек мы не в состоянии. Положение на фронте тяжелое, войска истощены. Продолжать борьбу ослабленными силами невозможно. Артиллерия все больше страдает от нехватки боеприпасов. Поскольку нет возможности получить эффективную помощь и поскольку мы не можем надеться на общеполитические события в мире, способные легко нас спасти, то вынуждены стремиться к миру даже на жестких условиях.

Ниукканен доложил, что прошлой ночью войска были отведены на последний, сколько-нибудь оборудованный, рубеж на Карельском перешейке. Если бы можно было сделать Советам другие предложения, возможность мира реально было бы рассмотреть. Однако согласиться с нынешними советскими предложениями никак нельзя. Лучше продолжать борьбу, чем сдать провинцию Выборг. Если бы нам удалось остановить продвижение врага, в мире тем временем могло бы произойти что-то, что улучшило бы наше положение.

Министр Котилайнен, только что вернувшийся из Ставки, подтвердил, что наши войска истощены и проявляют признаки упадка сил после трех месяцев боев под постоянным огнем противника. Он согласился с заявлениями премьер-министра и министра иностранных дел. Но было бы целесообразно и после заключения мира держать народ и армию под ружьем, чтобы у нас была возможность защитить себя, если Россия не выполнит новое соглашение и предъявит новые требования.

Я заявил, что разделяю точку зрения министра иностранных дел, премьер-министра и Котилайнена. Если войска прошлой ночью действительно отошли на новый рубеж, то нет времени на затягивание решения. Я не вижу возможности продолжать войну. Вопрос в том, можно ли смягчить ужасающие условия. По словам министра иностранных дел, на это тоже, похоже, надежды не мало. Но через несколько недель нам придется смириться с еще более суровыми условиями. Таков закон войны. Помощь западных держав составит всего 10–12 тысяч человек, и они останутся на севере Финляндии. Это может привести к налету люфтваффе.

Министр Хейккинен: «Поскольку у нас больше нет надежды на иностранную помощь для спасения ситуации и поскольку мы получили информацию о ситуации на перешейке, нам неизбежно надо думать о скорейшем заключении мира».

Ханнула стоял на своем, хотя новости с фронта становились все хуже. Он заявил, что мирный договор на изложенных условиях невозможен. Если мы заключим мир и уступим почти всю провинцию Выборг и Ханко и заключим с Россией оборонительный союз, это приведет к потере нашей независимости. Он не видит другого выхода, кроме как бороться, какой бы безнадежной ни казалась ситуация.

Министр Пеккала: «В прошлый раз я достаточно ясно изложил свою позицию. Новости, поступившие с тех пор, подтверждают мои слова. Я согласен с премьер-министром и министром иностранных дел».

Таннер: «Решение нельзя откладывать, поскольку это последний момент, когда мы можем вести переговоры. Мы уже видели, что предложения Молотова соответствуют суровой реальности. Никто не может сказать, как следует решить этот вопрос. Мы показали миру, что способны сражаться за наше дело, но мир не пожелал нам помочь».

Президент Каллио: «Наша судьба трагична. Лига Наций единогласно пообещала помочь. На самом деле Швеция и Норвегия даже не позволяют оказывать нам ту помощь, которую мы оказали бы другим. Это удручает. Хуже всего, что правительство не пользуется единодушной поддержкой народа. Если бы мы были едины, то могли бы вынести тяжкое бремя. Но у нас нет того авторитета и силы, чтобы народ единодушно поддержал нашу программу действий, если мы заключим мир на этих условиях».

Министр Койвисто: «Говорят, что для заключения мира требуется больше мужества, чем для начала и ведения войны. Моя позиция укрепилась. Я поддерживаю предложение премьер-министра и министра иностранных дел».

Некоторые министры выразили желание перед принятием решения услышать мнение фельдмаршала Маннергейма. Поэтому договорились, что премьер-министр вместе с этими министрами отправится в Ставку и вернется на следующий день.

В четверг, 29 февраля, обсуждения продолжились в бомбоубежище Финского государственного банка.

Премьер-министр доложил о визите к фельдмаршалу Маннергейму. Тот был крайне обеспокоен положением на фронтах. На перешейке у нас 8,5 дивизии, у русских – около 22. Солдаты устали, и их охватило оцепенение, они уже перестали бояться, что приводило к большим потерям. Фельдмаршал не мог сказать, как долго удастся удерживать новую линию. Если русским удастся прорваться, противостоять их тяжелым танкам будет трудно. Снабжение боеприпасами скудное. Связь с флангами затруднена из-за господства русских в воздухе.

Фагерхольм, фон Борн, Сёдерьелм и Саловаара заявили, что, выслушав точку зрения командования, они не видят других вариантов, кроме изложенных министром иностранных дел.

Все остальные члены правительства также согласились с предложением министра иностранных дел, кроме Ханнулы, который отверг его целиком и полностью, и Ниукканена, поставившего условие, чтобы новая граница проходила к югу от Выборга и Янисъярви. Формулировка ответа Москве была отложена до новой встречи, которая должна была состояться в тот же вечер.

Министр иностранных дел уже проинформировал Комитет по иностранным делам парламента. Вечером состоялось совещание фракций парламента.

На совместном заседании депутатов от буржуазных фракций и социал-демократов премьер-министр разъяснил ситуацию и позицию правительства. После этого отдельные парламентские группы провели фракционные совещания, а затем вновь встретились на пленарном заседании. В буржуазном лагере мнения разделились. Однако на этом пленарном заседании стало ясно, что подавляющее большинство членов парламента одобряют позицию правительства.

Вечером, после заседаний парламента правительство вновь собралось под председательством президента. Премьер-министр сформулировал предложение по ответу, в котором указывалось, что правительство Финляндии надеется на прекращение боевых действий и заключение мирного договора и считает возможным принять русское предложение в принципе как отправную точку для переговоров. Важность предложения и неопределенность отдельных пунктов требуют их уточнения, но эти моменты можно было бы прояснить в ходе переговоров. Правительство Финляндии ожидает информации, когда и где правительство Советской России намерено начать такие переговоры.

Возник спор из-за формулировки ответа. Ниукканен предложил опустить слова «принять в принципе». Ему сказали, что ответ необходимо сформулировать таким образом, чтобы советское правительство не восприняло его как отказ. Предложение премьер-министра было принято.

Ответ телеграфировали временному поверенному в делах Финляндии в Стокгольме, но с оговоркой не передавать его до особых указаний. Оглядываясь назад, можно сказать, что эта предосторожность оказалась оправдана. Она дала возможность разобраться с последовавшей интермедией, вызванной энергичными шагами западных держав, хотя не приведших ни к какому результату, но позволивших нам еще раз всесторонне рассмотреть вопрос о западной помощи.

На следующий день, 1 марта, правительство провело традиционное заседание под председательством президента.

Таннер сказал: «Я не мог спать. В