Сердце Японской империи. Истории тех, кто был забыт - Венди Мацумура

Таким образом, процесс поиска новых рабочих сегрегировал японцев в и так уже иерархичной структуре персонала на Банаба. Хотя это может показаться и не столь важным, учитывая, что все они считались японцами и занимали промежуточную позицию между белыми управленцами, тихоокеанскими рабочими и коренными жителями Банаба, но сам факт говорит о том, что колониальный статус Окинавы таким и оставался, даже если рабочие пользовались теми же привилегиями, что и японцы по национальности. Сегрегация, которой подвергались окинавские рабочие, позволила ТФК усилить эксплуатацию всех «простых рабочих», неважно, японцев или нет, путем рационализации производства.

Японские технические специалисты, нанятые как квалифицированные рабочие для совершенствования производственных процессов, внесли изменения, позволившие ТФК понизить зарплаты. Кульминацией таких изменений стала заявка «Японские рабочие – остров Ошен» от 12 января 1912 года, которую она направила компании «Мицуи буссан». В заявке отражено желание ТФК найти замену для 50 рабочих, решивших вернуться в Японию по завершении их контрактов, но только в том случае, если «Мицуи Буссан» согласится на повсеместное сокращение заработной платы для всех новых сотрудников[522]. Существенное сокращение предлагаемой рабочим сдельной ставки за добытую руду объяснялось тем, что недавно установленные канатные дороги для транспортировки руды до железной дороги сделали существующие ставки неоправданно высокими, поскольку теперь «им не надо доставлять фосфат на себе»[523].

На политику ТФК в области заработной платы также оказывали влияние изменения оплаты в других частях Тихоокеанского региона. «Ниппон сёкумин госи кайся» обратилась в Международную торговую секцию Министерства иностранных дел 23 августа 1910 года с просьбой к главе секции Хагиваре Мориити отклонить заявку, поданную их конкурентами, «Тоё имин госи кайся», о наборе рабочих по контракту для фосфатного производства на Таити[524]. Компания объясняла, что в случае удовлетворения заявки предложенные низкие ставки для японских рабочих на Таити повлекут снижение оплаты труда рабочих на Банаба. В обращении также отмечалось, что, хоть Compagnie Française des Phosphates de l'Océanie (CFPO), контролировавшая добычу фосфатов на Таити, и ТФК – разные компании, их руководство тесно связано[525]. Вместе с этим Хагиваре было сделано предупреждение, что, если заявка «Тоё имин госи кайся» будет удовлетворена, рабочие, добывающие фосфат на Банаба, которым и так сократили оплату с одного шиллинга двух пенсов до одного шиллинга за тонну добытой фосфатной руды, столкнутся с еще большим сокращением заработной платы. Вышеупомянутая заявка ТФК 1912 года к компании «Мицуи буссан» предлагала девять пенсов за тонну для новых «простых рабочих», что подтверждает воплощение в жизнь этих предостережений[526].

Тем не менее обсуждавшиеся ставки все равно были гораздо выше тех, которые платились за такую же работу островитянам Тихоокеанья. Согласно «Обзору иммиграции» последние получали один фунт 12 шиллингов в месяц – сравните с примерно пятью фунтами, которые японцы, включая окинавцев, зарабатывали во время всех этих переговоров[527]. Нанимая окинавцев в качестве чернорабочих на рудники Банаба, где они пользовались существенными преимуществами в оплате и в отношении по сравнению со своими коллегами островитянами из Тихоокеанского региона, государство и агентства по поиску рабочих превращали их в соучастников ограбления жителей Банаба и других островитян. Пока мы не начнем правильно определять окинавцев как субъектов колониализма Японской империи, мы будем упускать из виду тот факт, что грабеж коренного населения в одной части империи ведет к грабежу других коренных народов в пределах ее границ и за ними, а также все больше разгоняет маховик эксплуатации. Исторический нарратив, который разделяет то, что должно соединять, скрывает настоящий и будущий фундаменты ответственности и солидарности.

Иммиграция на фосфатные рубежи

5 июля 1908 года газета «Рюкю симпо» опубликовала статью под названием «Коралловый остров в южных морях», где описывалось партнерство «Мицуи буссан» с «Ниппон сёкумин госи кайся» по согласованию двухлетних контрактов работы на Банаба для жителей Окинавы. Нанимались только мужчины, поскольку женщинам, как объяснялось в статье, было бы неуместно ехать туда, где коренные жители, также нанятые ТФК, «все время ходят голыми»[528]. Еще не так давно подобные обвинения в варварстве звучали в адрес самих окинавцев за их экспозицию в «Антропологическом павильоне» («Дзинруйкан») на Пятой государственной индустриальной выставке в Осаке 1903 года, но, как только разговор зашел об эмиграции на Банаба, компания без колебаний бросилась защищать женщин Окинавы. Статья, которая была всего лишь перепечаткой интервью, взятого газетой «Хоти симбун» у сотрудника министерства иностранных дел Кобаяси Кэнъитиро, повторяет расистские призывы европейских поселенцев нанимать азиатских рабочих в дополнение к «туземцам» и островитянам Тихоокеанья. Отзыв окинавских женщин с татуировками на руках с Филиппин в 1916 году из-за страха, что эта «дикарская» традиция, выставленная напоказ, может опозорить японское общество, свидетельствует о том, что они все время были под колониальным наблюдением[529].

Новобранцы с Окинавы составляли чуть более 30% от 1 045 человек, которые определялись как японцы, нанятых ТФК в период с 1905 по 1921 год. Как было отмечено ранее, ни один из них не был нанят как «квалифицированный рабочий»[530]. Нам неизвестны мотивы рабочих, которые попали в эту группу, но официальные публикации Ассоциации молодежи Кунигами дают повод предположить, что материальная составляющая была весьма привлекательна для неблагополучных сообществ, по крайней мере для местных элит, которые поддерживали миграцию. В статье «Обращение к молодежи, проживающей за рубежом», опубликованной в первом сборнике (1909), чествовали молодых людей, которые отправляли домой денежные средства, с указанием имени, деревни и суммы, которую они переводили своим общинам.

Помимо иммиграционных архивов, в которых хранится информация о людях, нанятых ТФК, сохранились отдельные архивные записи, которые дают представление об их опыте[531]. Как признает Исикава Томонори, один из ведущих исследователей иммиграции и постоянный автор журнала «Имин кэнкю», недостаточное внимание к этим историям, так же как и к историям 17 жителей Окинавы, которые присоединились к 63 японцам, одному корейцу, 32 чаморро[532], 311 каролинцам[533] и четырем китайцам для работы на контролируемых японцами фосфатных рудниках на островах Ангаур, Фаис и Пелелиу после введения мандатного правления[534], является огромным упущением в исследованиях довоенной иммиграции с Окинавы[535]. На двух фотографиях в мельбурнских архивах ТФК жители Окинавы обозначены как «японские кули», но нет никакой дополнительной информации о них (см. рисунки 6.1 и 6.2). Многие истории погребены под ворохом колониальных документов