Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер
Поскольку Клем играл не последнюю роль во внутренних делах группы, часто связанных с неуставными отношениями между товарищами, Blondie повезло, что вскоре он одумался и вернулся в коллектив. «Самое странное, что Крис и Дебби всегда нуждались в козле отпущения, – говорил он. – Я потратил много времени, пытаясь удержать людей в группе. Но постоянно кто-то оказывался на задворках».
Для Криса подобные инциденты были частью творческой динамики. «Напряжение – это не плохо, а для меня – равнозначно определенным эмоциям. Если нет напряжения, то нет и эмоций», – заявлял он. «Без напряга никогда не напишешь хорошую музыку, – соглашался Джимми. – К примеру, Крис придумывает гениальную песню, а у меня в мозгу тут же вспыхивает: “Вот гад! Я должен сделать лучше!” – и наоборот. Такие моменты заставляют поднять задницу и потрудиться, особенно когда в группе есть такие же умники, как и ты. Если бы Blondie не стремились к развитию, довольствовались малым и никогда не трудились, жить было бы куда проще. Но, к счастью, мы не такие – и поэтому наша музыка становится только лучше и лучше».
В краткосрочной перспективе уход Гэри, что вслед за своей девушкой Лизой уехал в Лос-Анджелес где создал пауэр-поп трио The Know, означал, что Blondie остались без басиста, так и не дописав альбом. Исполненные Крисом партии баса в песнях «Fan Mail», «Denis» и «Youth Nabbed As Sniper» были лишь временным решением, возможным только на время записи. Приближающиеся живые выступления побудили группу всерьез озаботиться решением этой проблемы, и к счастью Клем привлек к сотрудничеству еще одного приятеля из Джерси – Фрэнка Инфанте. «Приглашение в Blondie оказалось для меня сюрпризом, – говорил Фрэнк. – Они просто спросили, соглашусь ли поучаствовать в записи, и впоследствии я сыграл на ритм-гитаре во многих песнях».
Фрэнк Инфанте родился на свет 15 ноября 1951 года. Благодаря участию в группе World War III, стилистически схожей с MC5, ко времени присоединения к Blondie он уже считался местной легендой. Выступления этой команды почти всегда заканчивались какими-то происшествиями. «Вокруг нас постоянно терлись отбросы общества, а вслед за ними – копы, – вспоминал Фрэнк. – Мы играли очень громко, увлекались идеей “революции”, выступая против всего на свете, но песни были неплохие. Наша протестная позиция привела к тому, что редкое шоу проходило без проблем». Вершиной пятилетней деятельности World War III стало выступление на разогреве у Aerosmith в 1971 году.
«Я с детства увлечен музыкой, родители часто ставили мне пластинки. Уже в тринадцать лет у меня появилась гитара, а потом и бас, который мне особенно нравился. Я покупал сборники партитур, тщетно пытался играть по ним и однажды отбросил эту затею. Известно, что Джордж Харрисон играл не по нотам. На мой взгляд, лучший способ научиться играть на гитаре – освоить основные аккорды по самоучителю, а потом импровизировать по ходу пьесы».
Друзья прозвали Фрэнка «страшилой» за мертвенную бледность. Его первой группой стал ритм-энд-блюзовый коллектив The Rogues, исполняющий каверы на известные песни. После этого он играл в пауэр-аккордных группах Нью-Джерси, включая The End, Rocks и, наконец, World War III, будучи участником которой впервые пересекся с Клемом, в то время игравшим в Sweet Revenge. Будучи поклонником Кита Ричардса и Джонни Тандерса, Инфанте вскоре выработал свой достаточно простой метод игры на гитаре. «Мне нравится прямолинейный рок, в нем есть ощущение силы, – говорил он. – В конце концов, главное – дойти до первобытного состояния, как захваченные ритмом туземцы в Африке, которые впадают в транс. Барабаны – вот что самое главное».
Придя в Blondie, Фрэнк отметил более поп-ориентированное звучание группы, но нашел и его нетрадиционным. «Они просто развлекались: “Больше веселья” – таков их лозунг. Эту музыку нельзя было назвать концептуальной, но ребята так и кипели творческой энергией, выражаемой в песнях. Раньше я играл в группах, которые уделяли большее значение технической составляющей, но рок-н-ролл – это не музыка, а отношение к ней. Можно сыграть мимо ноты, но все равно правильно», – отмечал он.
С Инфанте в качестве «приглашенного музыканта» Blondie возобновили работу над Plastic Letters. После временного ухода Клема и отставки Гэри на поверхность хлынуло напряжение, копившееся внутри группы, поэтому новый альбом получился гораздо более мрачным. Синтезатор Джимми придал саунду электронную холодность, а песню Криса «I’m On E» пронизал экзистенциальный настрой. «В ней поется о потерянном огоньке, на месте которого образовалась пустота», – объяснял Стейн.
«Вторая пластинка отразила наше переходное состояние, – замечал Клем. – Меня разозлил уход Гэри, и хотя я позвал Фрэнка в надежде вернуть группе целостность, этого не произошло. Помню, как во время фотосессии я подумал: “Кого-то здесь не хватает”».
Впрочем, невзирая на подводные камни, в треках Plastic Letter сложно услышать даже малейший намек на грусть. Сам веселый характер Blondie совсем не способствовал депрессивному состоянию. С учетом поп-музыкальных тропов в «Denis» и «(I’m Always Touched By Your) Presence, Dear», треки «Contact In Red Square», «I Didn’t Have The Nerve To Say No» и «Detroit 442» обеспечили альбом энергией.
«Пластинки Blondie всегда отличало разнообразие стилей, – объясняет Дебби. – Например, песня “Cautious Lip” из второго альбома выражает наше уважение к джем-группам конца шестидесятых». Кстати, слова для нее написал Ронни Тост, близкий друг Криса и Дебби, который часто делился с ними своими литературными потоками сознания.
В соответствии со своим широким спектром музыкальных вкусов Крис считал Blondie полностью инклюзивной, «объединяющей всех группой». «Мне кажется опасным постоянно противопоставлять себя внешнему миру. Этим занимался панк, отчуждая себя от другой музыки», – говорил он.
Как стало понятно во время турне по Британии, порой пресса слишком серьезно воспринимает аполитичность группы. Хотя Blondie и ориентировалась на широкую аудиторию, они не спешили затрагивать актуальные темы. «Когда мы говорим о защите окружающей среды, люди обвиняют нас в попытках оправдать себя, считают, что мы пытаемся оградить себя от их нападок, – утверждал Стейн. – А чем же заняты они сами? Да ничем. Эти умники просто сидят и разглагольствуют».
Неуверенность Ричарда Готтерера по поводу общего направления
