Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер
«Это было то еще развлечение, – соглашается Фрэнк. – Его подход прост: “Делаем 4 дубля, выбираем лучший, едем дальше”».
Спустя годы Берк высоко оценивает работу Готтерера: «Альбом получился очень хорошим. Ричард Готтерер – действительно отличный продюсер. Наши первые пластинки не потеряли своей актуальности до сих пор. Но представьте, если бы кресло продюсера поделили Боуи и Спектор? Фантастика! Конечно, если бы эти эгоисты не поубивали друг друга».
* * *
Записав Plastic Letters, в сентябре и октябре 1977 года Blondie отправилась на первые гастроли без участия Гэри Валентайна. Сыграв в CBGB и «My Father’s Place» в Рослине, группа поехала на запад, чтобы дать серию концертов в «The Old Waldorf» в Сан-Франциско на Хантингтон-Бич и в лос-анджелесском «Whisky A Go Go». Турне стало первым из многих последующих, когда Питер Лидс сопровождал группу полгода без перерыва.
«Лучше бы мы остались дома, в Нью-Йорке, – размышляла Дебора. – Вместо серии концертов в Лос-Анджелесе нашли бы в группу постоянного басиста, обсудили дальнейшее развитие. В крайнем случае занялись бы поисками участника в Лос-Анджелесе, а не прыгали из огня да в полымя. Тогда мы находились в постоянном цейтноте, играли без перерыва, все от нас что-то требовали. Конечно, нам требовался тайм-аут, чтобы перегруппироваться, реорганизовать состав, но наш менеджер считал иначе… и организовал сумасшедшие гастроли. Мы не могли прийти в себя года два».
Что касается Фрэнка, то он был неплох, однако его техники игры оказалось недостаточно для получения роли штатного музыканта Blondie. В Лос-Анджелесе Лидс обратился к Найджелу Харрисону, бывшему участнику британской группы Silverhead.
«Я достаточно поверхностно пообщался с ребятами из Blondie в Лос-Анджелесе в клубе “Whiskey”. Затем в Нью-Йорке нас официально представили друг другу, – вспоминает Найджел. – Я прилетел в семь утра. В городе было холодно, и лил дождь. После звонка Питера Лидса я поехал на встречу с группой в холодный, сырой, вонючий репетиционный зал. В тот же день я полностью погрузился в мир группы». Продемонстрировав свои способности на прослушивании, Найджел получил место басиста, Фрэнк стал штатным ритм-гитаристом. Поскольку через месяц группе предстоял европейский тур, Найджел за пару дней выучил материал обоих альбомов.
Харрисону, уроженцу Стокпорта в Чешире, было 26 лет. Единственный англичанин в группе, он обладал относительно богатым профессиональным опытом. Уже в 12 лет Найджел, заказав по почте гитару и получив посылку с четырехструнным басом, вместе с друзьями основал группу The Musketeers и прошел через период бит-комбо с блюзовым уклоном в группах из Эйлсбери The Farm и The Smokey Rice Blues Band. Переехав в Лондон и поселившись на культовой Эбби-Роуд, музыкант обнаружил, что близость к одной из самых известных в мире студий звукозаписи не всегда гарантирует рок-н-ролльный образ жизни.
«Я мыл посуду и просматривал объявления на последних страницах “Melody Maker”. Я звонил по любым номерам, даже если там требовались “гоу-гоу танцовщицы топлесс в Цюрих”. Я, готовый подписаться на что угодно, очень хотел выбиться в люди. Однажды я наткнулся на объявление, которое гласило: “Требуются эротически раскрепощенные музыканты”, но я прочитал его “Требуются любители эротического раскрепощения”. Так я впервые вышел на Майкла Де Барреса и присоединился к Silverhead. Мне платили по 25 фунтов в неделю, и я был счастлив. Около месяца нашими менеджерами были Эндрю Ллойд Уэббер и Тим Райс, известные по рок-опере “Иисус Христос Суперзвезда”, а затем мы перешли под крыло Deep Purple и “Purple Records”. Записав альбом в 1972 году, мы с Deep Purple даже отправились в турне по США».
Когда в 1974 году после выхода второго альбома 16 And Savaged Silverhead распались, Найджел остался в Лос-Анджелесе. Он проводил время на Сансет-Стрип, тусуясь с Родни Бингенхаймером и небезызвестным импресарио Кимом Фоули, играл в проекте Nite City бывшего клавишника The Doors Рэя Манзарека. Впервые с творчеством Blondie он познакомился благодаря Бингенхаймеру и его радиошоу, в котором услышал «X Offender». Затем, благодаря приятелю Тоби Мамису, который освещал деятельность Blondie, он познакомился с Лидсом и группой. «Тоби решил что я отлично впишусь в коллектив, но ему не хотелось отрывать меня от сотрудничества с Манзареком, с которым мы очень подружились, работая вместе с сентября 1974 года».
Группа хотела выпустить Plastic Letters на лейбле «Private Stock», но у Питера Лидса были свои идеи. Весеннее турне Blondie по Великобритании открыло ему глаза на возможность продвижения группы в Европе, и в качестве коммерческого плацдарма он решил заключить договор с европейским лейблом. Питеру приглянулся английский лейбл «Chrysalis Records», основанный в ходе лицензионной сделки между «Island Records» и основателями «Chrysalis Records» Крисом Райтом и Терри Эллисом в 1969 году. «Терри Эллис был менеджером Jethro Tull, так что в нем я не сомневался. А были Blondie, которым необходимо было выходить на европейский рынок», – говорил Лидс.
Чтобы привлечь внимание Эллиса, Лидс начал буквально бомбардировать того вырезками из прессы, отправляемыми по домашнему адресу руководителя лейбла. Это сработало. А когда Эллис узнал, что «In The Flesh» добилась успеха в Австралии, он связался с Лидсом, который, в свою очередь, пригласил его на концерт Blondie в CBGB. Лидс не позволил Эллису пообщаться с членами группы, но Терри и так был впечатлен. Так что Лидсу оставалось только вывести Blondie из сделки с «Private Stock».
«Я встретился с Ларри Утталом и сказал: “Никаких денег мы вместе не заработаем, группа с вами ничего не добьется, я хочу выкупить контракт”, – вспоминает Питер Лидс. – А Ларри говорит: “Она не продается” – “Все продается, это вопрос цены” – “Ну ладно, хочу миллион долларов”. Я присвистнул: “Ларри, ради всего святого, это же не Led Zeppelin! Они еще не продали ни одной пластинки, ни одного билета на концерт, за что ты цепляешься?”. Он согласился подумать об этом на выходных, а в понедельник согласился на четыреста тысяч».
На выкуп Blondie Лидс собрал 500 000 долларов: 100 000 долларов достались Ричарду Готтереру за его долю в группе, оставшуюся сумму выплатили «Private Stock». «С этой сделкой я точно я вошел в историю рок-н-ролла, – утверждал он. – Кто еще в здравом уме выкладывал полмиллиона, чтобы купить права на группу, продавшую четырнадцать пластинок?» Вскоре он сообщил эту новость тем, кого она больше всего касалась. «Все произошло за закрытыми дверями, – вспоминал Клем. – Ричард нам помог и я не могу плохо о нем сказать. Но, по сути, он держал нас на коротком поводке и обеспечил нам долг на пятьсот тысяч».
После ночных переговоров с адвокатами группа подписала контракт с «Chrysalis». Отпраздновав сделку,
