Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер
После небольшой поездки по Европе в поддержку Television в начале июня Blondie вернулись в Нью-Йорк и приступили к записи второго альбома. Диск снова записывался на студии «Plaza Sound», а продюсером выступил Ричард Готтерер. Крейг Леон и Марти Тау к тому времени были заняты другими делами. «Я продолжал поддерживать связь с Blondie, но навсегда покинул Нью-Йорк и его сцену, – объяснял Крейг. – Наше сотрудничество с Ричардом Готтерером завершилось, и я был предоставлен сам себе. Но и по сей день мы сохранили прекрасные отношения».
«Я получил предложение о создании собственного лейбла, о чем всегда мечтал, – говорит Марти. – Мне пообещали финансирование, я продал Ричарду свою долю в Blondie и основал “Red Star Records”, куда подписал Suicide и The Real Kids. Здесь я выпустил работы The Fleshtones, Ричарда Хелла, Мартина Рева и кое-что из New York Dolls».
«В то время мы были наивными, и я, будучи идеалистом, никогда бы не поверил в то, как устроен этот бизнес, но уважаемые люди открыли мне глаза. По правде, я не думал, что Blondie станут настолько популярными, как сейчас, хотя и забвения им никогда не пророчил. Их успех стал для меня приятным сюрпризом. В общей сложности они продали около шестидесяти миллионов пластинок и стали, пожалуй, самыми продаваемыми музыкантами новой волны на тот момент. Во многом это заслуга Криса, которого всегда отличала дальновидность. Он не отступал от своих принципов ни на шаг и грамотно вырабатывал стратегию».
Типичные проблемы второго альбома – нехватка материала, разные творческие планы музыкантов и большое коммерческое давление – привели к тому, что работать над Plastic Letters оказалось гораздо сложнее, чем над Blondie. «Plastic Letters получился мрачным, – говорил Джимми. – От “Plaza Sound” веяло унынием, а “Radio City” сходил на нет».
Больше всего на свете Blondie требовалась хитовая песня. В крайнем случае – узнаваемая мелодия, которая оставила бы отпечаток в общественном сознании. Как ни удивительно, но необходимый хит родился у группы достаточно легко. Дебби предложила переработать песню 1963 года «Denise» группы Randy And The Rainbows, исполнив ее от имени девушки. «Мы нашли эту отличную песню на сборнике K-Tel – 44 Golden Oldies или вроде того, – вспоминала Дебби. – Я решила, что нам нужно спеть уже популярную песню, и может быть, ди-джеи обратят внимание на Blondie. Кто думал, что она покорит Англию и Францию? Только потом я узнала, что Denis, святой Дионисий, – покровитель Франции. Что это, если не мистика».
Интуиция не обманула Дебору и когда часть куплета она исполнила на несколько ломаном французском языке, придав песне особое очарование. «Аранжировка и звучание напоминали о знаменитых адептах “стены звука” Ronettes и The Crystals, – отмечал Готтерер. – Уникальность песне подарила смелая вставка на французском языке. Даже несмотря на акцент и общие формулировки, песня зазвучала по-новому, что в очередной раз показало удивительное новаторство Blondie».
Дюжина других композиций, вошедших в Plastic Letters, оказались полностью оригинальными. Авторство песен распределили между четырьмя участниками группы, но большая часть из них принадлежала Джимми и Крису. «Я плохо улавливал мысль, которую они хотели донести этим альбомом, – вспоминал Готтерер. – Каждый хотел внести в пластинку что-то свое, и на этой почве между ними нередко возникали конфликты».
Благодаря росту творческого диапазона Стейна и синтезаторным экспериментам Дестри группа записала достаточно разносторонний материал. «Я написал шесть песен для Plastic Letters, и ни одна из них не была похожа на другую, – позже утверждал Джимми. – В “No Imagination” ощущается прямое вдохновение “Lady Day” Лу Рида – декаданская атмосфера ночных клубов. Пластинка напоминает портфолио иллюстраций художника-графика. В нее вошло множество действительно неплохих композиций. Крис тренировался в музыкальных приемах, которые во всей красе продемонстрирует в альбоме Parallel Lines».
Энергичная «I’m On E» – плод совместного творчества Криса и Деборы. Вместе с Джимми она сочинила недвусмысленную «I Didn’t Have The Nerve To Say No» и самостоятельно воспела романтику отпуска в «Love At The Pier». «Это был первый раз, когда я работала над лирикой уже после того, как услышала музыку, и могу сказать, что работать таким образом гораздо проще», – говорила она. Так получилось, что единственным вкладом Гэри Валентайна в Plastic Letters стала песня «(I’m Always Touched By Your) Presence, Dear».
По возвращении музыкантов домой из тура по Европе недовольство Валентайна стало очевидным. Он составлял список претензий еще со времен работы над Blondie, когда товарищи по группе отвергли его горько-печальную «Scenery». «Песня не нравилась Дебби, она исполняла ее вполголоса, – утверждал он. – Возможно, она не хотела видеть в альбоме целых две песни моего авторства. Участники отвели мне определенное место в группе, и пока я его занимал, проблем не возникало. Но я хотел чего-то большего».
Гэри постоянно устраивал на сцене энергичные перформансы, выводя из себя более неспешных участников группы. Однажды он чуть было не угодил в глаз Дебби головкой грифа своей Rickenbacker, что вынудило его перейти на более короткую бас-гитару. «Во время исполнения своей партии я имел привычку прыгать на сцене. В Лос-Анджелесе Джимми выказал мне недовольство по этому поводу, сказав, что из-за меня сбивается настройка синтезатора. Думаю, он лукавил, и ему попросту не нравилось, что я привлекаю к себе внимание. Он схватил мою бас-гитару Rickenbacker и швырнул через всю сцену. К концу тура я твердо решил покинуть группу. Вернувшись домой, я несколько наивно сказал ребятам, что устал от напряжения и склок и потому уйду из группы сразу после записи второго альбома».
«Я и не думала, что Гэри Валентайн останется с нами на запись, – говорила Дебора. – Мне казалось, что он уже полгода как решил уйти. Гэри хотел развития и считал, что Blondie его подавляет». «Мы не ладили по многим вопросам. Гэри собирался покинуть Blondie еще после первого турне, но немного задержался», – вспоминал Джимми. К 4 июля ситуация накалилась до предела, и Гэри покинул Blondie, гарантировав себе творческое присутствие на Plastic Letters. «Я хотел сколотить свою группу, исполнять больше гитарных партий и, в конце концов, петь – говорил он. – Под конец выступлений я даже отключался, не желая мешать игре Криса. А что тут такого?».
На самом деле, несмотря на последующие заявления Валентайна, у него так и не хватило духу самостоятельно покинуть коллектив. Окончательно на это решение повлиял Питер Лидс, уволив басиста до того, как тот сам написал заявление. «Крис и Дебби хотели видеть в группе людей, преданных своему делу на сто процентов. Мое отношение к делу их не устраивало, но сказать об этом прямо, видимо, они не могли. Представляю, как обрадовался Лидс, когда они его попросили со мной поговорить», – утверждал Гэри. Питер категорически
