Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин

Когда сын Имама Хомейни – Ахмад Хомейни сообщил М. Мутаххари по телефону о намерении своего отца вернуться в Иран, М. Мутаххари взял на себя ответственность возглавить Комитет по встрече Имама. Он принял все меры предосторожности, чтобы оградить мероприятия по встрече ставшего уже всенародным лидером Имама Хомейни от влияния ОМИН и других левых политических групп.

1 февраля 1979 г. самолет с Хомейни и сопровождавшими его деятелями революционного движения на борту приземлился в аэропорту Тегерана. Прежде чем выйти из самолета, Хомейни попросил пройти к нему

М. Мутаххари, ожидавшего его у трапа. Только после состоявшегося там же, в салоне самолета, получасового разговора о положении в стране и намеченной программе мероприятий Хомейни вышел, и его встречали ликующие толпы народа. Фотообъективы международных информационных агенств запечатлели М. Мутаххари спускающимся вместе с Хомейни по трапу самолета французской авиакомпании «Air France». Эти исторические снимки впоследствии породили слухи о том, что М. Мутаххари якобы сопровождал Хомейни в авиарейсе, прибыв вместе с ним из Парижа в Тегеран[309].

На состоявшейся прямо в аэропорту демонстрации по случаю прибытия Имама Хомейни М. Мутаххари выступил с приветственной речью, в которой сравнил его с пророком Ибрахимом (АС), разбившим идолы, а его возвращение в Иран – с победоносным возвращением Пророка Мухаммада (САВ) в Мекку после периода изгнания. М. Мутаххари зачитал следующие слова: «Иранская нация замерла в ожидании повеления своего достопочтенного лидера и не остановится до тех пор, пока не будет установлено тоухидное общество, общество, в котором человек будет свободен от рабства по отношению к другому человеку, в котором будет покончено с эксплуатацией человека человеком, не останется и следа от искусственного неравенства, все политические, экономические и общественные идолы будут повергнуты, установятся равенство и братство в истинном смысле этого слова, будут стерты следы 2500-летней деспотии и 400-летнего колониализма, одним словом, рабство будет только по отношению к Аллаху, а правление будет божественным правлением»[310].

В конце этой исторической речи прозвучал девиз, ознаменовавший начало нового периода в истории Ирана, который должен был раз и навсегда изменить судьбу этой страны: «Да здравствует установление тоухидного общества и Исламской Республики под руководством Имама Хомейни!»[311].

Сам М. Мутаххари на протяжении 1960-1970-х гг. был идеологом этого «тоухидного общества», и в ближайшем будущем ему предстояло выработать теоретические основы Исламской Республики как уникальной формы политического режима, соединяющей в себе концепцию правления моджтахидов с принципами демократии, выборности и сменяемости власти.

После того, как правительство Ш. Бахтияра окончательно капитулировало 11 февраля 1979 г., победу Исламской революции можно было считать окончательной. Однако М. Мутаххари ждало весьма непростое время. На него было возложено бремя решения многих сложных задач, связанных с обустройством власти и выработкой основ нового режима. После победы революции на поверхность с новой силой вышли все противоречия между шиитским духовенством и светским деятелями исламского движения, которые становились все более заметными в условиях фактически сложившегося двоевластия между Революционным советом М. Мутаххари и возглавляемым М. Базарганом Временным правительством, а также конкуренции между автономными полувоенизированными исламскими комитетами и формировавшимися органами гражданской власти. Это противостояние усугублялось еще и тем, что после массового разоружения и дезертирства шахских войск, самовольных захватов военных складов и полицейских участков представители всех исламских и марксистских групп заполучили большие запасы оружия, что создавало угрозу гражданской войны. Именно в это время «Форкан» А. Гударзи превратилась из своеобразного кружка по толкованию Корана в вооруженную террористическую группу.

В первые месяцы нахождения на своем посту М. Мутаххари много внимания уделял борьбе с ОМИН как контрреволюционной силой. Как было отмечено ранее, он стремился оградить Хомейни от соседства с членами ОМИН и прочими группами марксистской направленности. Например, он настоял на том, чтобы Хомейни переселился из медресе Рефах, в котором его разместили по приезде в Иран и которое некогда было одной из опорных точек ОМИН, в славившееся лучшей репутацией медресе Алави. Во время пребывания Хомейни в медресе Рефах (2-11 февраля 1979) сын М. Мутаххари каждое утро отвозил туда своего отца, а увозил поздно вечером[312].

М. Мутаххари на протяжении первых месяцев пребывания Хомейни в Иране был его главным помощником и советчиком во всех вопросах. Именно он предложил назначить на должность председателя Комитета исламской революции аятоллу А. Махдави Кани, а не Лахути, который, по его мнению, был слишком эмоциональным и мог попасть под влияние ОМИН. М. Мутаххари тогда обоснованно посчитал назначение Лахути угрозой для революции[313].

М. Мутаххари стоял у истоков Корпуса стражей Исламской революции (КСИР). Он считал создание военизированной структуры необходимым в условиях существования различных марксистских вооруженных группировок. Именно он предложил объединить семь основных военных группировок, стоявших на твердых исламских позициях и признававших авторитет духовенства, в «Организацию моджахедов Исламской революции» (Сазман-е моджахедин-е энгелаб-е эслами) (впоследствие эта организация превратилась в политическую группу реформаторского толка). Руководители этих группировок ранее уже обращались к Хомейни с просьбой назначить над ними того, кто осуществлял бы идеологическое руководство, после чего Хомейни представил им М. Мутаххари. За несколько дней до смерти М. Мутаххари предложили охрану из членов этих групп, однако он отказался[314].

Хомейни также назначил М. Мутаххари ответственным за надзор над деятельностью государственной телерадиокомпании, которую возглавил соратник М. Базаргана и представитель светского лагеря в исламском движении Садег Готбзаде. М. Мутаххари часто выражал недовольство действиями С. Готбзаде, от которого зависел успех пропаганды нового режима[315]. В этот период М. Мутаххари часто появлялся на телеэкране, принимая участие в передачах общественно-политической направленности, разъяснял различные вопросы идеологического характера, давал интервью корреспондентам и беседовал в эфире на актуальные темы с другими революционными деятелями. В апреле 1979 г. М. Мутаххари выступил с тремя длинными интервью по иранскому телевидению, в том числе накануне референдума об Исламской Республике[316].

Тем не менее популярность ОМИН, пользовавшейся полной свободой деятельности и осуществлявшей пропаганду среди молодежи, постепенно росла, и их лидеры, невзирая на меры М. Мутаххари, стремились наладить более тесные связи с Имамом Хомейни. В апреле 1979 г. главе ОМИН и нескольким его сторонникам все же удалось встретиться с Хомейни. М. Мутаххари был просто взбешен тем, что канцелярия Хомейни допустила такой легкомысленный поступок, и требовал заменить их на более надежных людей[317].

Некоторые религиозные деятели, в отличие от М. Мутаххари, сами охотно шли на диалог с ОМИН. К таковым относился ветеран исламского движения аятолла М. Талегани, пользовавшийся благодаря своему тюремному стажу авторитетом среди сторонников