Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин
На вопрос о том, сможет ли Исламская революция стать примером для других стран, М. Мутаххари ответил: «Сможет, для чего вначале необходимо уладить многие внутренние проблемы и избавиться от некоторых чужеродных элементов (буквально «прослоек» – рагеха)»[333], под которыми он понимал левые марксистские группы. Он был неумолим и не скрывал своего непримиримого настроя по отношению к левым идеям.
В эти же дни в Революционном совете рассматривался вопрос о мятеже коммунистов в пограничных районах иранского Курдистана. М. Мутаххари, указывая на ведущую роль марксистов в этом мятеже, выступил с предложением жестко подавить его, пока он не принял еще больших масштабов. Аятолла М. Талегани предлагал начать переговоры с мятежниками. В конечном итоге Хомейни отдал предпочтение позиции М. Мутаххари. В этот момент впервые проявились глубокие и сущностные противоречия между Имамом Хомейни и левыми силами. При этом М. Талегани занял сторону последних, публично осудив действия революционной власти и назвав их недемократичными.
Заседания совета проходили в условиях полной секретности, и есть подозрения, что эта информация была передана левым одним из членов Революционного совета и давним недругом М. Мутаххари – Насером Миначи, который поддерживал связи со всеми левыми группировками, в том числе с «Форкан»[334].
Это событие окончательно убедило руководство ОМИН и других левых групп в том, что именно М. Мутаххари благодаря своей идеологической непримиримости и неуступчивости был главным препятствием на пути реализации их политических и властных амбиций. Учитывая, что ОМИН и «Форкан», пользуясь хаосом и анархией революционного времени, обзавелись вооруженными отрядами и все больше склонялись к террористическим методам борьбы, физическое устранение М. Мутаххари оставалось лишь вопросом времени.
Идея необходимости физического устранения М. Мутаххари накладывалась на общую позицию «Форкан» по отношению к духовенству. Члены «Форкан» были уверены, что возвышение духовенства во время революции носило временный характер, и поскольку у духовенства не было опыта и необходимых знаний для государственного управления, стратегический перевес должен был перейти к левым группировкам, основной костяк которых составляла интеллигенция. Более того, по мере укрепления позиций духовенства они были все более склонны видеть в нем реакционную и контрреволюционную силу, противостоящую истинному «тоухи-ду» (принцип единобожия в исламе, трактовавшийся исламо-марксистами как бесклассовое общество).
М. Мутаххари должен был стать первой жертвой на их пути к отстранению духовенства от власти и утверждения социалистического строя. В одном из выступлений перед своими соратниками А. Гударзи объявил: «Мутаххари – это дьявольский элемент. Почему? Потому, что он сотрудничал с шахским режимом и был университетским профессором. Другой недостаток Мутаххари в том, что он ахунд (пренебрежительное обозначение представителя духовного сословия в Иране – И.Г.). Это ахунды встали во главе Исламского революционного совета, чтобы не позволить осуществляться революционному исламу»[335].
В конце апреля был убит генерал М.В. Карани, заседавший в Революционном совете и непосредственно причастный к подавлению мятежа коммунистов в Курдистане. После этого «Форкан» сделала заявление, что вскоре ими будут убиты два представителя духовенства. В последних числах апреля была совершена неудачная попытка убийства А.А. Хашеми Рафсанджани. М. Мутаххари понял, что должен стать следующим, и неоднократно говорил об этом в последние дни своей жизни[336].
2 мая 1979 г. вечером, примерно в 22 часа 20 минут, М. Мутаххари вышел из дома И. Сахаби после затянувшегося допоздна заседания членов Исламского революционного совета. Неожиданно его окликнули сзади два человека, подъехавших на мотоцикле из переулка, а когда он повернулся, один из них выстрелил в М. Мутаххари, нанеся ему прямым попаданием в голову смертельное ранение. Раненый аятолла был срочно доставлен в больницу. По свидетельству людей, сопровождавших его в карете скорой помощи, по дороге в больницу он еще был жив, так что можно было слышать его дыхание. По другой версии, М. Мутаххари скоропостижно скончался прямо на месте проишествия.
На месте убийства была обнаружена листовка, написанная от имени группировки «Форкан»: «Всем было очевидно предательство человека по имени Муртаза Мутаххари (состоявшее) в отклонении от верного пути революции народных масс, поэтому и свершилось революционное правосудие над этим человеком»[337]. На следующий день газета «Аяндеган», с которой по телефону вышли на связь члены «Форкан», опубликовала на первой странице статью с громким заголовком: «Мы убили главу Революционного совета»[338].
Смерть М. Мутаххари повергла все иранское общество в шок, однако больше всего она поразила Хомейни. По словам Ахмада Хомейни, ничто так не огорчало Имама после победы революции, как смерть М. Мутаххари[339]. Когда ему сообщили об этой трагедии, он выглядел крайне взволнованным и произнес в отчаянии: «Мутаххари, Мутаххари, Мутаххари…»[340].
На следующий день Имам Хомейни объявил всеобщий траур[341] и сообщил, что планирует провести в трауре весь четверг и пятницу. Во время выступления по случаю трагической кончины Муртазы Мутаххари едва сдерживавший слезы Имам Хомейни произнес следующие слова: «Я выражаю свою скорбь исламу, исламской умме и в особенности доблестно борющейся нации Ирана по поводу гибели великого мученика, мыслителя, философа, непревзойденного факиха Хадж Шейх Муртазы Мутаххари (да освятит Аллах его тайну!). Скорбь по поводу мученической смерти того, кто посвятил свою драгоценную жизнь целям ислама, боролся с искажениями религии. Скорбь по поводу смерти человека, не имевшего себе равных в исламских науках… Я потерял моего дорогого сына, который был одним из плодов всей моей жизни и частицей моей души…»[342].
Мученическая смерть М. Мутаххари, прибавившая к его почетному именованию «Остад» (учитель или профессор) звание шахида, сделала его легендарной фигурой в истории Исламской революции. М. Мутаххари был еще при жизни готов к мученической смерти. Известно, что он часто просил других молиться за то, чтобы он ушел из этой жизни именно мучеником за веру[343]. Он рассуждал и говорил с близкими о конечности человеческой жизни, бренности бытия и смерти, заранее дал подробные инструкции о том, что необходимо будет сделать после его кончины[344].
М. Мутаххари принадлежат следующие слова о мученической смерти (шахадат), которую он считал высшим проявлением благородства человеческого духа: «Говорят, что вслед за каждой мученической смертью появляется свет, и это очень верное высказывание, которое
