Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин

После утверждения правительства генерала Азха-ри, который незамедлительно ввел режим военного положения, Общество борющегося духовенства вновь объявило 20 ноября 1978 г. днем всеобщей национальной забастовки, ставшей одной из важнейших акций, окончательно закрепивших всенародный характер исламского движения, работой которого фактически руководил М. Мутаххари. С этого момента призывы к проведению всеобщих забастовок звучали из Тегерана с периодичностью раз в неделю, охватив работников всех отраслей иранской экономики, торопившихся выразить солидарность с Хомейни и духовенством Тегерана. Целью их борьбы было названо «установление справедливого исламского строя (установление исламского правления) и ликвидация абсолютизма»[302].

Апофеозом революционной борьбы стали события декабря 1978 г., совпавшего со священным месяцем мухаррам, в первой декаде которого все шииты проводят дни в траурных церемониях, посвященных мученической гибели Имама Хусейна. Это насыщенное религиозными мистериями время органично вобрало в себя политические акции, направленные против шаха, показав всю силу символов шиитской истории в политической мобилизации народных масс и предопределив исход Исламской революции 1978-1979 гг.

Несмотря на объявленный правительством Азхари комендантский час, М. Мутаххари и другие тегеранские улемы призвали жителей Тегерана пройти организованными многотысячными группами по восьми проспектам со всех концов города к расположенной в центре площади Эйзенхауэра. Это должно было быть грандиозное шествие, объединяющее в едином религиозном порыве миллионы людей. В заявлении было особо сказано о необходимости дисциплины и слаженности действий ввиду присутствия множества репортеров и наблюдателей из других стран, пристально следивших за событиями.

Само заявление духовенства было пронизано аллюзиями на события тысячатрехсотлетней давности: «Палачи правящего режима этими трагическими расправами заявили о том, что готовы сыграть роль Иазидов по отношению к тем, кто следует священному пути Хусейна, и гордые мусульмане, проливая кровь, жертвуя жизнями, доказали свою состоятельность и достоинство для продолжения пути Господина шахидов[303] (мир ему!) и расширения джихада Кербелы»[304].

Чуть ранее, 4 октября 1978 г.,Хомейни под давлением властей Ирака вынужден был покинуть эту страну. Ему не удалось получить разрешение на въезд в Кувейт, поэтому он принял предложение сопровождавших его членов Движения за свободу Ирана о временном переезде в Париж, который был одним из важных зарубежных центров иранской оппозиции.

Первым в Париж отправился друг и соратник М. Мутаххари – М.Х. Монтазери. Накануне отъезда М.Х. Монтазери в Париж два товарища встретились на квартире у М. Мутаххари для обсуждения ряда важных вопросов. В ходе этой встречи произошел любопытный инцидент: в дом М. Мутаххари постучался не кто иной, как глава САВАК генерал Н. Могаддам, который, по всей видимости, искал пути налаживания диалога с духовенством. Н. Могаддам просил передать Хомейни, что плоды его усилий будут использованы коммунистами, у которых был свой план. М. Мутаххари парировал, что государство вовсе не искренне в своей борьбе с коммунизмом, так как марксистская литература свободно издавалась в те дни по всей стране. М. Мутаххари даже назвал это положение «государственным марксизмом»[305].

На следующий день М. Мутаххари отправился вместе с М.Х. Монтазери в аэропорт, лично взял для него посадочный талон и проводил его в салон самолета, а спустя три недели он уже сам вылетел в Париж. В окружении Хомейни во Франции оказалось много лиц, принадлежавших к все тем же светским исламистам и даже симпатизировавших ОМИН, которые пытались повлиять на пожилого лидера и ограничить связь М. Мутаххари с ним. Однако Хомейни не скрывал, что М. Мутаххари пользовался его особым доверием. Например, он не относился серьезно к новостям, которые ему доставляли из Ирана, если они не были подтверждены М. Мутаххари. Известно, что Хомейни наделил М. Мутаххари чрезвычайными полномочиями по руководству революцией в его отсутствии, выразив это в кратком указании: «Как скажет Мутаххари, так и делайте»[306].

До сих пор имеется очень мало сведений о том, что М. Мутаххари обсуждал с Имамом Хомейни во время их ноябрьской встречи в Париже, однако на первого была возложена ответственность за формирование Исламского революционного совета – координирующего органа всего революционного движения, в который помимо самого М. Мутаххари вошли С.М. Бехешти, М.Х. Бахонар, А. Мусави Ардебили, М.Р. Махдави Кани, С.А. Хаменеи, М. Талегани, М. Базарган, И. Сахаби и др. Вся деятельность этого органа была тщательным образом засекречена, и о его существовании сам Хомейни объявил лишь 19 февраля 1979 г., когда он фактически играл роль революционного правительства.

Заняв руководящее положение в Исламском революционном совете, М. Мутаххари окончательно закрепил свой статус главного представителя Имама Хомейни и выразителя его идей и мыслей. По этой причине он вызывал особо резкое недовольство «исламских марксистов», считавших, что именно М. Мутаххари стоял у них на пути и настраивал против них Хомейни, которого они пытались склонить на свою сторону, выражая ему знаки всяческого почтения и лояльности. М. Мутаххари занял достаточно строгую позицию по отношению к ним, и даже имели место случаи, когда он настоятельно требовал убрать символику ОМИН во время митингов и шествий. На одной из демонстраций во время Ашуры 1978 г., когда лидер группы «Форкан» А. Гударзи, стоя на крыше миниавтобуса в одежде представителя духовенства, объяснял суть символики ОМИН, все представители Организации борющегося духовенства не стали вмешиваться ради сохранения единства и избежания провокаций со стороны шаха, но М. Мутаххари не мог оставаться равнодушным к тому, что он считал происками врагов исламской религии.

М. Мутаххари утверждал, что с ОМИН необходимо бороться любой ценой, даже когда они угрожали расправой, потому что «их разговоры об исламе – это лицемерие, и они лишь пытаются подняться на общей религиозной волне». Он заявлял, что они придерживались марксистской идеологии и на своих собраниях следование Имаму Хомейни объясняли чисто тактическими соображениями[307].

Однако это жесткое противостояние между М. Мутаххари и левыми группами на тот момент было не столь заметным на фоне успехов народных выступлений, охвативших миллионы граждан страны, большая часть которых была выведена на улицы благодаря проповедям имамов в мечетях, деятельность которых эффективно направлялась Обществом борющегося духовенства и Исламским революционным советом, а руководящую роль в обоих этих структурах играл М. Мутаххари.

Масштабы этого движения и слабая эффективность военно-полицейских мер заставили шаха бежать из страны, назначив в начале января 1979 г. свой последний кабинет во главе с одним из бывших оппозиционеров Шапуром Бахтияром. Ш. Бахтияр попытался установить контакт с Революционным советом в лице М. Мутаххари, рассчитывая на встречу с Имамом Хомейни для принятия компромиссных решений по поводу дальнейшей судьбы страны. Известно, что М. Мутаххари сделал срочный телефонный звонок в Париж и переговорил по этому поводу лично с Хомейни. Получив решительный отказ, он