Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин

Летом 1978 г. демонстрации уже охватили всю страну. В июне 1978 г. Общество борющегося духовенства выразило солидарность с преподавателями, профессорами, студентами, служащими, рабочими, крестьянами, торговцами Тегерана, Хорасана, Азербайджана, Исфахана, Шираза, Хамадана, Кума, Кашана, Ахваза и др. городов, в которых проводились траурные шествия по поводу пятнадцатилетней годовщины событий «пятнадцатого хордада», вновь оживших в памяти народа[294].

В июле 1978 г., когда шахский режим принял беспрецедентные меры по организации празднеств, связанных с днем рождения двенадцатого шиитского Имама Мухаммада аль-Махди (15 ша’бана по мусульманскому календарю), чтобы отвлечь народ от демонстраций, Общество борющегося духовенства вновь выпустило воззвание, в котором привело фетву Имама Хомейни, запретившего отмечать этот день в столь тяжелое для страны время: «Пусть иранская нация знает, что грязные руки правительства заняты тем, чтобы изменить направление подлинного, оформленного и всеобщего движения Ирана, и одно из главных его деяний – это призыв к необходимости празднования, в ходе которого будет осквернена чистая кровь иранской нации и великое исламское движение будет ослаблено или, не дай Бог, уничтожено»[295].

Воззвания и послания тегеранских улемов, в подготовке которых основное участие принимал М. Мутаххари, были направлены на то, чтобы подорвать эффективность шахской пропаганды и лишить власть всякой легитимности и доверия в глазах миллионов верующих. Это была планомерная работа с населением, которое было все менее склонно верить информации из официальных источников. Духовенство одержало победу в информационной борьбе с шахским режимом и могло с уверенностью заявить: «восставшая нация Ирана под руководством духовенства и благодаря постоянным усилиям мусульманского народа достигла такой степени сознательности, что больше не обманется уловками правительства»[296]. Поэтому в ходе инцидента, произошедшего в августе 1978 г. в Абадане, когда полностью сгорел кинотеатр «Рекс» вместе с находившимися внутри зрителями, народ поверил не официальной версии, а заявлению духовенства, утверждавшего, что поджог был намеренно организован властями.

19 июля 1978 г. М. Мутаххари подготовил доклад «Исламские движения последнего столетия», который ему так и не удалось зачитать, так как власти не дали разрешения на проведение конференции (хотя он был опубликован в виде брошюры в дни трагедии в сентябре 1978 г.). В этом докладе М. Мутаххари резюмировал опыт различных исламских движений, возникавших на протяжении истории ислама, начиная с эпохи халифата Али б. Аби Талиба и заканчивая Конституционной революцией 1905-1911 гг. в Иране, однако сконцентрировал свое внимание на мусульманских реформаторских движениях ΧΙΧ-ΧΧ вв. Он проанализировал положительные и отрицательные стороны этих движений, сформулировав принципы исламского движения, которые должны были стать залогом успешного исхода борьбы иранского народа с шахской тиранией.

М. Мутаххари отметил особую роль шиизма и «культуры Ашуры» (фарханг-е Ашура), вдохновленной примером бескомпромиссной борьбы третьего шиитского Имама Хусейна б. Али с омейядским правителем Иазидом б. Муавией. Действительно, символы шиитской истории имели особое значение для мобилизации народных масс, легко входивших в состояние религиозной экзальтации и готовых к мученической смерти. Репрессии шаха, вызывавшие все большое кровопролитие, парадоксальным образом способствовали укреплению религиозных чувств иранского народа, все более проникавшегося идеалом мученичества.

В этом докладе М. Мутаххари впервые высказал замечания по поводу статьи одного из симпатизантов ОМИН, будущего президента ИРИ Абольхасана Бани-садра (не называя вслух его имени). В ней речь шла о соотношении движения и институализации в исламском движении. Молодежь, по мнению А. Банисадра, склонна к разрушению внешних границ и чистому движению, а «традиционное руководство» стоит на страже культурных основ и традиций[297]. В статье А. Банисадра нашло выражение разногласие в понимании сущности лидерства революционного движения, существовавшее между духовенством и светскими исламистами еще с начала 1970-х гг. Разногласие в этом вопросе имело тенденцию к нарастанию и впоследствии вылилось в кровавый конфликт между революционным духовенством и сторонниками левых группировок, тяготевших к марксизму.

На этом этапе революции, переживавшей кульминационный момент, М. Мутаххари постоянно стремился нейтрализовать влияние радикальных и промарксистских элементов, в первую очередь ОМИН, выдвигавших на демонстрациях марксистские лозунги и призывавших к классовой революции. Поддавшись уговорам своих учеников, он принял участие в конференции под названием «Хамбастеги» («Солидарность»), организованной членами левых группировок в Университете Шариф, как представитель исламского движения (тема доклада: «Цель духовенства в революционной борьбе»). Там он четко и однозначно заявил, что единство и солидарность между марксистами и исламским фронтом невозможны, так как это противоречит исламу. В то же время он призвал левых следовать предписаниям ислама, заняться своим духовным самосовершенствованием и развитием. Он заявил: «Сегодня все слои и классы иранского общества нашли воплощение в духовенстве, а духовенство – в одной величайшей исторической личности (по свидетельству очевидцев, в этот момент М. Мутаххари заплакал от избытка чувств – И.Г.), одно упоминание имени которой заставляет мое сердце трепетать, нашем Великом Учителе аятолле Хомейни…»[298]).

Участие М. Мутаххари в данной конференции в столь ответственный момент революции, возможно, было его тактической ошибкой или даже стратегическим просчетом, так как еще больше восстановило против него значительную часть молодежи, симпатизировавшую идеям ОМИН и прочих левомарксистских групп. Однако подобная непримиримость в отношении левых носила принципиальный характер и была обусловлена его богословской позицией.

Противостояние М. Мутаххари и лидеров левых выходило далеко за рамки идеологических разногласий, затрагивая область тактики революционной борьбы. М. Мутаххари был против радикализма левых групп, стремившихся усугубить накал революционных страстей с тем, чтобы ускорить гибель правящего режима. Например, в сентябре 1978 г. М. Мутаххари выступил против того, чтобы во время забастовки работников нефтяной отрасли было прервано обеспечение нефтепродуктами населения Ирана, хотя наиболее радикально настроенная и подверженная марксистскому влиянию часть революционных активистов требовала прекратить добычу всей нефти и приостановить все производство, чтобы усилить «взрыв» общественного недовольства и довести общество до точки кипения. М. Мутаххари предупреждал, что такая революция, которая будет вызвана чисто материальными факторами, а не будет связана с волей и сознанием народа, не будет иметь ценности[299].

После домашнего ареста Имама Хомейни в его квартире в Ан-Наджафе М. Мутаххари 1 октября 1978 г. объявил всеобщую забастовку и приостановление работы Тегеранского базара, всех магазинов и торговых лавок в городе. Во всеобщей забастовке, ставшей кульминационной точкой сплочения народа вокруг авторитета Хомейни, приняли участие свыше ста городов Ирана[300]. 10 октября был объявлен траур по сотням жертв из числа участников забастовки нефтяников, приуроченной к тому же к годовщине таинственной смерти Сейеда Мустафы Хомейни