Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер
«Лидс отвез нас к себе в “Sunset Marquis”, и сказал: “Нам нужно подписать контракт”, – вспоминал Валентайн. – Сделка заключалась на десять лет. Ответ нужно было дать сразу: либо мы подписываем бумагу, либо он возвращался в Нью-Йорк без нас». «Я предложил им вполне типовой договор, – заявлял Лидс. – Я гарантированно выделял им три миллиона на пять лет, и, если за это время они их отрабатывали, то получали возможность пересмотра наших отношений. Моя доля составляла не больше двадцати процентов. Обычный менеджерский контракт: двенадцать страниц с уймой юридической белиберды».
Все еще заметно тушуясь, группа, взвесив все плюсы и минусы, все же согласилась на сделку. «Blondie были настроены серьезно, – вспоминает Марти Тау. – У них совсем не было денег. Они предлагали нам взять их под свое крыло, выделив полторы тысячи долларов, и я счел эту возможность привлекательной – наконец-то я смог бы сам себя прокормить! Но когда я пошел к Ричарду Готтереру, он сказал: “Нет, я не буду этим заниматься”, и нам пришлось им отказать. Потом у них нарисовался Питер Лидс, который мне никогда не нравился. Далеко не самый дружелюбный и сердечный человек».
Несмотря на опасения ребят, первые в карьере Blondie концерты в Городе ангелов прошли гладко. «Мы вдохновились Лос-Анджелесом, – говорил Клем. – Но поначалу мы даже не знали, что ожидать от публики, и выходили на сцену как в первый раз. Мода на глиттер здесь еще не утихла, и на улицах мы встречали толпы взъерошенных чудаков в бархатных пиджаках. Медленно, но верно на наши концерты стали приходить элегантные зрители в шмотках по типу узких галстуков». «Я не так часто бывал за пределами Нью-Йорка, – замечал Гэри. – Но когда на наше второе выступление в апреле 1977 года многие пришли в ультрасовременных костюмах с узкими галстуками, я понял, что мы оказываем влияние на аудиторию. Лос-Анджелес оказался для нас раем: мы остановились в Беверли-Хиллз, сорили деньгами и творили ту дичь, которую делают все двадцатилетние, когда понимают, что стали рок-звездами».
Крис был в восторге от влияния Blondie на пресыщенную зрелищами публику. «Мы покорили Нью-Йорк, – ухмылялся он, – только что на десять долларов превзойдя рекорд The Ramones в “Max’s”. Но, конечно, здесь нам пришлось начинать сначала. Можно сказать, что мы взошли лишь на первую ступеньку совершенно новой лестницы».
Шумиха вокруг выступления Blondie в «Whiskey» только набирала обороты. Вскоре к ним на огонек заглянули многие представители местной рок-аристократии, в том числе сам Фил Спектор. «На наш концерт он надел пиджак с значком “In The Flesh” на лацкане, еще одной промо-идеей “Private Stock”, – вспоминал Валентайн. – Закутанный в длинный черный плащ, он расхаживал в непроницаемых солнцезащитных очках в сопровождении телохранителя. Выпроводив из гримерки всех посторонних, он начал длинный, путаный монолог, изобилующий фразами по типу “знаете ли вы, черт возьми, с кем разговариваете?”, стоило кому-то вставить слово. Он не позволил никому уходить, поставив перед дверью охранника, а затем пригласил Криса и Дебби к себе домой, поговорить о продюсировании нашей следующей пластинки. И там он тоже держал их в черном теле».
«Думаю, Фил проявлял интерес к тем, в ком видел родственные души. Известно, что у него был подобный интерес к The Ramones, – говорит Дебора. – Наверное, для него это была высшая форма заигрывания с потенциальными клиентами. Не думаю, что он хотел быть нашим продюсером. У таких людей, как правило, есть четкий план, от которого они редко отходят. Пожалуй, он хотел создавать что-то свое. В любом случае, нас пригласили в его крепость или фазенду. Это не было какое-то уединенное место, напротив, она находилась в довольно оживленном районе, близко к Сансет-Стрип, но представляла собой обнесенный забором большой дом под охраной собак и каменных львов. Он сыграл нам пару песен, одну из которых записал с Леонардом Коэном, а другую – с Диланом. Что еще говорить о человеке, который заставил Коэна играть рок-н-ролл?»
Пока Роберт Хилберн из «LA Times» называл Blondie «развязным роком» и «эпатажной реализацией абстрактного союза The Shangri-Las с Лу Ридом, где вокалистка Дебби Харри отдувается за всех», группу пригласили поучаствовать в камбэк-туре Игги Попа с участием Дэвида Боуи. Неудивительно, что новое руководство группы с радостью подхватило эту идею. «На вторую неделю пребывания в Лос-Анджелесе нам сообщили, что мы отправляемся в тур с Игги, так что вместо недели мы провели в командировке три месяца, – рассказывал Клем. – Буквально вчера мы дважды в месяц играли в нью-йоркских клубах, а теперь Дэвид Боуи услышал наш альбом в Берлине и зовет нас в тур. Не сказать, что мы были в восторге, не сказать ничего».
«Все прошло великолепно, – подтверждал Крис. – Работать с ними было одно удовольствие. Порядочные люди, настоящие джентльмены и крепкие профессионалы, которые умеют создать шоу с первой же секунды действия».
После нескольких выступлений в «Mabuhay Gardens» в Сан-Франциско, встреченных овациями, Blondie вернулись домой, где 10 и 11 марта собрали аншлаги в «Max’s». Сразу по окончании концерта изможденная группа погрузилась в трейлер и отправилась в Монреаль, первый город в графике гастрольного тура Игги Попа.
«Тур проходил идеально. Боуи был вовлечен во все детали, поэтому организационные моменты проходили без сучка и задоринки, – восторгался Клем. – Когда я впервые увидел Игги, оказалось, что мы оба надели одинаковые битловские ботинки, что сразу же нас сблизило. По нашем прибытии они с Боуи пришли в гримерку, чтобы нас поприветствовать и представиться самим». Берк называет встречу с Боуи одним из самых ярких моментов своей карьеры. «Очень волнующий момент, он сразу принял нас как настоящих профессионалов своего дела. Ему нравилась наша работа, так что общение шло легко и непринужденно. Джимми играл на синтезаторе Polymoog, и Дэвиду это очень понравилось. Боуи приходил к нам на саундчек и давал Дебби советы по работе на сцене. Он искренне хотел и всегда был готов помочь».
«Нас настоятельно попросили не приставать к Боуи в гримерке. Но он подошел первым и сам начал разговор», – ухмыляется Дебби.
Взаимное уважение и восхищение легендарных рокеров и молодой группы было безгранично, хоть и не обходилось без сексуального подтекста. Игги, известный своей непосредственностью, проявлял повышенный интерес к Деборе. «Мы с Боуи пытались подкатить к ней за кулисами, – рассказывал он. – Но у нас ничего не вышло. Надо заметить, она не скандалила и была любезна. Это звучало словно: «Ну, ребята, может быть в другой раз, когда Криса не будет рядом”. Она держалась очень достойно».
Дебби, в свою очередь, хоть и признавалась, что внимание Игги и Боуи ей льстило, воспринимала их заигрывания скорее как легкомысленную шутку: «Было очень
