Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
С целью сохранения секретности и в соответствии с похоронным наставлением американской армии транспортировочные ящики с телами покойных не были обозначены именами, а для обеспечения равенства подхода список предварительных идентификаций был только у меня и моего унтер‑офицера. Таким образом гарантировалось равное отношение к каждому транспортировочному ящику при выгрузке из самолета в Довере и исключалась возможность предъявить Белому дому обвинения в фаворитизме. Эта тема обсуждалась мной в многочисленных переговорах с представителями Министерства обороны. Тем не менее прямо перед погрузкой транспортировочных ящиков в самолет командир воздушного судна в звании полковника спросил у меня, в котором из них покоятся останки министра Брауна. Я сказал, что не могу отвечать на подобные вопросы. Он напомнил мне о различии в наших званиях. Я спокойно ответил, что он может обратиться с этим вопросом в Пентагон, поскольку я получил соответствующие инструкции оттуда. Он ушел, не ответив на мое воинское приветствие. Что ж, ничего не поделаешь.
Вскоре после возвращения в Штаты мне было предложено прибыть в Пентагон для доклада с последующим подведением итогов. Один из патологоанатомов заметил, что он рассматривал возможность наличия у министра огнестрельного ранения в голову, но исчерпывающего расследования по этому поводу не проводилось. Это было ошибкой главного судмедэксперта вооруженных сил, который старался поскорее передать тела покойных близким, но ни в коем случае не попыткой замести следы. Никакого огнестрельного ранения не было. Разразился страшный скандал. Высокопоставленные политики, в том числе Максин Уотерс, в то время возглавлявшая объединение чернокожих в конгрессе (Браун был афроамериканцем), потребовали провести дополнительное расследование. Оно пришло к тем же выводам – это был несчастный случай. Пилотам ни в коем случае не следовало пытаться совершать там посадку, и не имеет значения, было ли давление на них со стороны делегации. Дело в том, что случалось множество схожих по обстоятельствам катастроф с высокопоставленными лицами на борту – пилоты пытались сесть, хотя в нормальной ситуации им нужно было уйти на запасной аэродром. При этом существуют целые тома, повествующие о «заговоре с целью заметания следов», и сомнения продолжают существовать по сей день. Именно поэтому такие специалисты, как я, обязаны обеспечивать предельную четкость сказанного или написанного, равно как и сопутствующего этому контекста.
Это не значит, что описанная выше теория была совсем уж неправдоподобной. Наиболее впечатляющие теории заговора в какой‑то степени перекликаются с правдой. Как ни странно, в истории авиации было несколько случаев убийства на борту самолета.
В 1989 году калифорнийца Дэвида Берка уволили из авиакомпании Pacific Southwest за махинации со счетами за выпивку на борту, позволившие ему прикарманить 69 долларов. В отместку он решил убить менеджера, который его уволил. Этот менеджер ежедневно летал на работу и обратно регулярными рейсами этой компании между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско. Использовав служебное удостоверение, Берк пронес на борт самолета пистолет и написал на своем гигиеническом пакете послание: «Привет, Рэй. Думаю, довольно забавно, что мы рассчитаемся таким вот образом. Я попросил о снисхождении ради моей семьи. Помнишь? И не получил его. Так вот ты тоже не получишь». После этого он дважды выстрелил в своего бывшего начальника. Пилоты услышали выстрелы, и, когда к ним в кабину зашла стюардесса, командир корабля спросил: «Что там за проблема?» Берк приблизился к ней сзади и застрелил в упор. Войдя в кабину, он объявил: «Это я проблема», после чего убил обоих пилотов. Самолет врезался в скалистый склон холма. Все сорок три человека, находившиеся на его борту, погибли.
Свой прецедент был даже у этой нелепой трагедии. В 1964 году погрязший в долгах бывший член олимпийской сборной Филиппин по парусному спорту Фелипе Гонсалес работал грузчиком на складе в Сан-Франциско. Впав в глубокую депрессию, он решил, что лучше всего будет покончить с собой на борту самолета авиакомпании Pacific Airlines, выполняющего рейс 773 из Рино в Сан-Франциско. Так он и сделал. Тайком пронеся в салон крупнокалиберный пистолет, он застрелил обоих пилотов, после чего самолет рухнул на землю. Погибли все 44 человека, находившиеся на борту воздушного судна. Последним, что записал магнитофон в кабине пилотов, были слова: «В меня стреляют! Нас расстреливают! О боже, помогите!»
Катастрофы неизменно порождали конспирологические теории. Единственная особенность наших дней состоит в том, что интернет позволяет им охватывать аудиторию, о которой конспирологи прошлого могли лишь мечтать. Истории о заговорах привлекают тем, что дают человеку ощущение обладания важной инсайдерской информацией, которая поможет ему противостоять постоянно возникающим угрозам. Разумеется, их охотно берут на вооружение террористические группировки, агрессивные государства и политики, чтобы использовать для достижения своих геополитических или электоральных целей. Этому способствует и закат традиционных медиа, которых интернет‑реклама лишает существенной части доходов.
Поэтому, когда я занимался эвакуацией тел погибших в Новом Орлеане во время урагана «Катрина», теории заговора уже цвели пышным цветом. Спасательная операция проводилась властями на редкость неумело, что привело к гибели более тысячи человек. Появились утверждения о том, что дамбы были намеренно подорваны, чтобы изгнать из Нового Орлеана чернокожих. А один особенно неуемный конспиролог обвинил нашу компанию в причастности к тайному захоронению тел погибших от «вируса Катрина». Насколько я мог понять – из его полубезумных писем с угрозами привлечь нас к судебной ответственности, – этот вирус
