Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
На Бали нашими заказчиками были австралийцы, а представители других стран работали самостоятельно. Однажды ко мне обратился сотрудник консульства другой страны, который занимался репатриацией тел погибших. Он сказал, что никак не может найти грузовики для перевозки тел, и предположил, что весь этот рынок работает на нас. Я сказал, что мы действительно наняли нескольких водителей с машинами, но осталось гораздо больше свободных. Потом я спросил, брал ли он с собой монаха, точнее говоря саньяси или садху[27], когда пытался договориться с водителями грузовиков. Я объяснил, что на Бали считается, что покойники обладают огромной властью над живыми людьми, и говорить о смерти и перевозке тел без должного уважения и вознесения молитв равносильно тому, что предложить душам мертвых остаться (в данном случае в грузовике) и лишить покоя ныне живущих. Я предположил, что шансы на успех возрастут, если он будет придерживаться местных культурных норм. Разумеется, так он и поступил. Эта проблема встречается чаще, чем хотелось бы. Не вполне понятно почему, но люди всегда считают, что значение имеют только их собственные культурные или религиозные нормы.
Австралийские полицейские решили отправить личные вещи своих соотечественников в Австралию для проведения экспертиз. После их завершения мы приняли вещи на ответственное хранение и перевезли в США для дальнейшей обработки. Затем им предстояло вернуться в Австралию, чтобы полицейские отдали их родственникам. На самом деле я перевозил эти вещи в Штаты регулярным пассажирским авиарейсом. На контроле безопасности перед перегрузкой багажа на борт хьюстонского рейса агент Управления транспортной безопасности решил проверить его на наличие взрывчатых веществ. Без малейшего сарказма я попытался объяснить ему, что в этих маркированных и пронумерованных пакетах для вещдоков несомненно найдут следы взрывчатки, поскольку в них упакованы вещи людей, погибших при взрывах бомб. После разговора с начальником я полетел дальше. Потребовалось несколько лет, чтобы предать террористов суду (их главарь погиб в перестрелке с полицейским в Джакарте в 2010 году), но Бали было суждено сделаться шаблоном терактов, которые в последующие годы заставляли нашу команду колесить по всему миру.
Ранним утром 16 января 2013 года к крупному газовому месторождению близ алжирского города Ин-Аменас подъехали несколько десятков пикапов с вооруженными людьми, возвестившими о своем прибытии автоматными очередями. Не встретив никакого сопротивления, боевики из связанной с «Аль-Каидой»[28] группировки взяли в заложники более восьмисот человек, работавших на месторождении. Они сразу же начали отделять иностранцев от алжирцев, которым велели читать мусульманские молитвы в качестве доказательства своего вероисповедания. Иностранцев, в основном европейцев и филиппинцев, связывали и вставляли им кляпы. Некоторых заставляли надевать начиненные взрывчаткой пояса и привязывали к трубопроводам месторождения, которое террористы вознамерились превратить в гигантское взрывное устройство. Боевики рассчитывали, что это нападение будет способствовать прекращению поставок газа в Европу и посеет панику в регионе, а их лидер, алжирский полевой командир Мухтар Бельмухтар, хотел использовать заложников в качестве средства сдерживания активных действий французской армии против «Аль-Каиды»[29] и других религиозных экстремистов в соседнем Мали.
Однако менеджеры оперативно отреагировали на ситуацию и сразу после начала стрельбы остановили прокачку газа на месторождении. Террористы не имели достаточной инженерной подготовки, чтобы восстановить ее и устроить мощный взрыв. Между тем Вооруженные силы Алжира быстро окружили объект. К несчастью, военные были настроены бескомпромиссно. Они хотели продемонстрировать силу, чтобы полностью отбить у террористов желание устроить нечто подобное в будущем. В 1990‑х годах в Алжире бесчинствовали религиозные экстремисты, и теперь военные были преисполнены решимости уничтожить боевиков любой ценой, включая возможную гибель заложников. Последовала скоротечная схватка, в результате которой погибли сорок четыре иностранных заложника и двадцать девять террористов. Некоторые заложники спаслись, убежав от боевиков в пустыню. При этом вертолеты алжирских вооруженных сил расстреливали любые движущиеся объекты, в том числе пикапы, в которых находились и террористы, и заложники.
Нашу компанию наняли для согласования списка без вести пропавших и репатриации тел погибших. Я вылетел в Алжир и работал с небольшой группой коллег в морге. На самом деле это было маленькое помещение, куда привозили тела, чтобы обмыть их перед захоронением на главном кладбище в столице страны. Наверное, неудивительно, что вокруг царил полный хаос. Полицейские из разных стран работали и совместно друг с другом, и самостоятельно. Многие из них впервые видели нечто подобное.
Как‑то раз на моих глазах полицейский привел пострадавшего из числа заложников в этот морг, больше похожий на бойню, и попросил его опознать одно из тел. Это нельзя делать по ряду причин. Во‑первых, общеизвестно, что на результат визуального опознания нельзя полностью полагаться. Если тело достаточно уцелело, чтобы считать, что кто‑то сможет его опознать, значит, его можно идентифицировать и другими, более надежными способами. Во‑вторых, этот бедняга только что прошел через самое суровое испытание, которое только можно представить. Заставлять его мысленно возвращаться к пережитому в морге было совершенно ни к чему. В довершение всего мне позвонил британский коронер, который сказал, что этот способ идентификации неприемлем и уж мне‑то полагается это знать. Я объяснил, что мы вообще не занимаемся идентификацией, а этот полицейский, собственно говоря, его соотечественник. Коронер попросил меня передать ему, что это нужно прекратить. Я побеседовал с полицейским и предложил ему подумать об использовании стандартных судебно‑медицинских методов. На него сильно давила срочная необходимость вернуть тела на родину, кроме того, прежде он не занимался ничем подобным. В итоге моей рекомендации все же последовали, и все тела были идентифицированы с помощью судмедэкспертов.
Еще один теракт произошел в Тунисе в 2015 году. Он был значительно более простым в исполнении по сравнению с терактами на Бали и в Ин-Аменасе, но таким же кровавым. Боевик‑одиночка спрятал автомат Калашникова и четыре магазина под солнечным зонтиком, ворвался на пляж курортного города Сус и расстрелял иностранных туристов. Затем он вошел в отель и расстрелял всех, кого смог обнаружить. Убегая с места преступления, боевик нарвался на полицейских и был убит. Всего погибли тридцать восемь человек, тридцать из которых были британскими отдыхающими. Мы занимались организацией центров помощи родственникам, идентификацией и возвратом личных вещей и содействием в репатриации тел погибших. В данном случае многие родственники, которым мы помогали, сами пострадали в ходе теракта.
После окончания стрельбы тунисские полицейские забрали с пляжа все находившиеся там предметы личного
