Интервью - Томас Клейтон Вулф
«Портленд Сандей Оригониан», 3 июля 1938 года
Путешествие по национальным паркам протяженностью более сорока с половиной тысяч миль за тринадцать дней завершилось у горы Рейнир второго июля. Вулф, Конвей и Миллер заехали в Олимпию, где вместе пообедали в ресторане морепродуктов. После сентиментального расставания Миллер и Конвей отправились обратно в Портленд, а Вулф поздним вечером сел в автобус, чтобы отправиться в Сиэтл. Там он планировал провести ужин со Стивенсами и отдохнуть несколько дней, надеясь выспаться. Он также хотел отредактировать некоторые черновые записи, сделанные им во время поездки.
Снова зарегистрировавшись в отеле «Нью-Вашингтон» поздно вечером второго июля, он с радостью обнаружил, что его ждет телеграмма от Эдварда Асуэлла, который читал огромную рукопись, переданную ему Вулфом еще в мае. «Дорогой Том, – говорилось в телеграмме, – твоя новая книга великолепна по объему и оформлению, в ней написаны одни из лучших произведений, которые ты когда-либо писал. Я все еще поглощаю ее и уверен, что, когда ты закончишь, ты напишешь свой самый лучший роман на сегодняшний день. Надеюсь, ты вернешься полным здоровья и новых видений».
В письме Элизабет Ноуэлл от 3 июля Вулф сообщал, что его путешествие по паркам было «чудесным и потрясающим» и что он «подумывает купить петарды и провести завтрашний день в канадском городке Виктория» (Британская Колумбия).
В тот день, когда Вулф написал это письмо Ноуэлл, в газете появилось интервью Дэвида В. Хейзена «Томас Вулф: пишет стоя – автор работает по ночам, роман отвергнут, а потом опубликован – холодильник служит ему письменным столом». Хотя Вулф дал интервью во время первого визита в Портленд, длинная газетная заметка, в которой Вулф говорит без умолку, не прерываясь, отвечая на вопросы Хейзена, появилась только спустя три недели. К статье прилагалась фотография Вулфа с подписью: «Томас Вулф позировал для этого снимка в офисе «Оригониан», чтобы доказать, что он может писать сидя – когда захочет».
«Я считаю, что мужчина, даже джентльмен, должен иметь в себе немного грубости!» Томас Вулф, романист высокого ранга, сделал такое заявление. За этим не последовало ни «если», ни «и», ни «но». Когда «грубость» исчезает из мужского образа, Вулф считает, что парень стал размазней.
Жизнь автора книг «Взгляни на дом свой, Ангел» и «О Времени и о Реке» была довольно тяжелой. Ему приходилось пропускать много приемов пищи, потому что и буфет, и кошелек были пусты. Такое сочетание привело к тому, что он остался холостяком, хотя в последнее время судьба становится все более благосклонной.
Он родился в Эшвилле, штат Северная Каролина, 3 октября 1900 года, и был сыном отца-северянина и матери-южанки. Пенитенциарная тюрьма заставила его отца остаться в Северной Каролине, но об этом мы расскажем чуть позже. Когда Томас поступил в колледж при Университете Северной Каролины, он решил стать писателем.
Он ни словом не обмолвился об этом во время визитов в Эшвилл: «Вы знаете, что в маленьком городе, если вы признаетесь, что хотите стать писателем, ваши друзья сразу же поймут, что у вас не все в порядке с головой», – заявил автор.
По словам Вулфа, возможно, они были правы.
«Мой отец хотел, чтобы я стал адвокатом – думаю, из меня получился бы чертовски хороший адвокат, – продолжает парень ростом 6 футов 6 дюймов из Северной Каролины. – Он хотел, чтобы я прошел курс бакалавра, а затем изучал право; но я думаю, что хорошо, что я этого не сделал, потому что на юге сейчас слишком много юристов».
Томас Вулф работал в газете колледжа при Университете штата Северная Каролина. Он делал репортажи, писал спортивные статьи с футбольного поля и из домов братства, стал редактором. Но внезапно он решил писать пьесы. Они прижились в Чапел-Хилле. Получив там степень бакалавра, он отправился в Гарвард, чтобы изучать драматургию и получить степень магистра.
«Я писал пьесы, но ничего не добился, – признался он на днях в Портлендском университетском клубе. – Против моих пьес выдвигались те же возражения, что и против моих книг: «слишком длинные и слишком много персонажей». В книгах это может сойти с рук, но в пьесах они требуют краткости, лаконичности».
«И потом, театр – это не только учреждение искусства, но и бизнес, и если у вас слишком много персонажей, то на постановку пьесы уходит больше денег, потому что требуется много актеров».
Обнаружив, что пьесы Уолтера Хэмпдена, Отиса Скиннера, Чарльза Кобурна и других звезд Бродвея не пользуются спросом, Вулф летом 1926 года умудрился уехать в Париж. Там он думал, что его драматические усилия будут более удачными. Но от французов он получил эквивалент известной малины.
«Может быть, – подумал он, – им не нужны мои пьесы».
В этой мысли ему действительно что-то померещилось. Он начал новый путь.
«В Париже тем летом я купил старый коричневый блокнот; он до сих пор у меня, но в нем столько же слов, сколько у гончей собаки укусов, – продолжал Вулф, переходя на настоящий вокальный темп. – Идея книги уже формировалась у меня в голове, и я записывал заметки по мере того, как они приходили мне в голову».
«Я отвез две очень хорошие пьесы во Францию, но из них ничего не вышло. Они до сих пор где-то хранятся у меня. Может быть, со временем сцена дорастет до них. Если это произойдет, я дам вам знать».
«После того как я провел несколько месяцев в Париже – у меня было немного денег, когда я уехал из Бостона, – я решил попробовать себя в Англии. Нет, я не предлагал королю свои пьесы. Я отправился в Лондон и снял комнату в Челси. Именно там я окончательно решил написать книгу. В то время я никого не знал в Лондоне, и у меня было довольно пустое чувство внутри».
«Я был в 4000 милях от дома, пытался написать книгу и ничего не знал о том, как это сделать. Именно там я понял, что писать – это тяжелый труд. В
