Интервью - Томас Клейтон Вулф

Но сначала он увидел витрину с книгами «Скрибнерс». «Смотрите. В этой витрине выставлена моя книга. Она в центре. Вот она, та самая, с молниями по всему периметру. Они разместили её в хорошем месте, не так ли?» Он невольно отвел глаза от витрины.

Потом он сказал, что вернулся в Нью-Йорк, потому что высокая скорость жизни здесь – прекрасное подспорье для настоящей работы. В таком большом городе, как этот, можно потерять себя, сказал он. Можно быть сколь угодно одиноким. По его словам, лучшие часы для писательства – с двенадцати ночи до пяти утра. В этот период и шла работа над романом «Взгляни на дом свой, Ангел». На завершение работы ушло двадцать месяцев.

Его дом находился рядом с Пятой авеню. «Моя домработница, – говорил он, – появляется только три раза в неделю. Это один из тех дней, когда ее нет».

Подъем по шаткой лестнице, два пролета, затем поворот направо. Дом Томаса Вулфа. Это большая разветвленная комната. Она совмещает в себе спальню и столовую. Также это гостиная и салон. В углу – высокие полки с книгами. Он указал на сундук с бухгалтерскими книгами. Они лежали беспорядочной кучей. Студент одного из его курсов напечатал для него рукопись. Он печатал по несколько часов каждый вечер.

Автор знает, о чем пишет. «Я родился на Юге, – говорит он. – Мне всего двадцать девять лет. Думаю, в этом возрасте я и останусь. В 1920 году я окончил Университет Северной Каролины. Во время учебы я был редактором «Тар Хил». Это не такая претенциозная газета, как здешние. Но я получал огромное удовольствие от работы».

«Хотя я не совсем ученик современной школы, моя книга – это часть реализма и часть вымысла. Я попытался сделать ее реальной. Некоторые говорят, что это ответ на «Главную улицу» Синклера Льюиса. Возможно, так оно и есть. Я не писал с такими намерениями. Как сказано в предисловии, «Взгляни на дом свой, Ангел» объясняет жизнь в провинциальном городе так, как я ее вижу».

Гай Савино продолжил журналистскую карьеру, став президентом «Leader Newspapers», издателя пяти еженедельников в небольших населенных пунктах северного Нью-Джерси. Спустя почти полвека после интервью его воспоминания об этом событии появились во всех пяти газетах (например, в «Commercial Leader» из Линдхерста) 16 ноября 1978 года. Он добавил несколько деталей, напомнив, что когда он пришел в «закуток», служивший Вулфу офисом, «обнаружил там человека с гордой, но другой улыбкой на оливковом лице, с огромной копной черных непокорных волос, целлулоидным воротничком и нитяным галстуком. Вулф возник. Более точное описание – Вулф размотался. Он поднялся со своего кресла, как на лифте, во все свои шесть футов шесть дюймов… «Спасибо, что пришли, – произнес Вулф стаккатным голосом. Казалось, он почти заикался, торопясь выговорить слова. – Думаю, будет лучше пойти ко мне».

Сначала они вдвоем отправились по Пятой авеню к магазину «Скрибнерс». «Вулф смотрел на витрину с нескрываемой радостью. «Разве это не чудесно! – бурлил он. Разве все это не прекрасно!» В центре города, когда они поднимались по ступенькам на «заброшенный чердак» Вулфа, из дверей вышла «пухленькая, круглолицая женщина», которая уже собиралась сесть в седан Паккард, когда увидела нас. Вулф представил нас. Это была Алина Бернштейн… На чердаке я смог увидеть бухгалтерские книги, в которых Вулф писал от руки. Десятки книг были разбросаны по полу и заполняли по меньшей мере один сундук. Мы разговорились, и Вулф протянул мне рюмку виски. Было время сухого закона. «Не говори, не говори», – с ухмылкой предупредил Вулф. Вулф подарил мне экземпляр «Взгляни на дом свой, Ангел» с дарственной надписью».

Савино рассказал, что некоторое время спустя он «так яростно» и восторженно писал о романе в «Commercial Leader», что его католический пастор забеспокоился.

«Эшвилл Таймс», 4 мая 1930 года

Одним из любимых отрывков Вулфа в литературе был момент в романе Толстого «Война и мир», когда молодой князь Андрей после первой битвы заметил, что хвалят тех, кто ничего не сделал, а порицают тех, кто сделал все: «Князь Андрей взглянул на звезды и вздохнул; все было так не похоже на то, что он думал».

У Вулфа был похожий опыт, когда все было не так, как он ожидал. Больше, чем деньги, больше, чем всенародные аплодисменты, больше всего Вулф хотел получить от «Взгляни на дом свой, Ангел» одобрение и признание в своем родном городе. Он писал книгу с любовью к своей семье и своему народу и верил, что его роман будет принят с восхищением и гордостью. Книга стала его оправданием жизни, проведенной среди близких и родных ему людей.

Но вместо одобрения и похвалы жители Эшвилла выразили возмущение тем, что сын родного города проник в его тайны, распял свою семью, изобразив ее в гротескном виде, и не оставил горожанам ни капли достоинства. Неважно, что книга получила одобрительные отзывы критиков в Нью-Йорке и других городах. На родине Вулфа осудили те, кого он больше всего хотел убедить в своей значимости. Книга «Взгляни на дом свой, Ангел» была опубликована в октябре 1929 года. Шесть с половиной месяцев спустя город все еще кипел.

«Вулф отрицает, что «предал» Эшвилл, утверждает, что любит людей в романе «Взгляни на дом свой, Ангел». Намерения снять фильм об Эшвилле и его жителях отклонены; в субботу он отплывает в Европу». Это была «эксклюзивная депеша» Ли Э. Купера, репортера, недавно из Эшвилла, который взял интервью у Вулфа в Нью-Йорке

Усталый великан, удивленный успехом своей первой книги и немало обеспокоенный критическими замечаниями, которые она вызвала у его родных, в ближайшую субботу отплывает из Нью-Йорка в Европу, «чтобы посидеть на скале и посмотреть на свиней и крестьян, на небо и море», чтобы отдохнуть.

Томас Вулф не может отдохнуть в Нью-Йорке. С момента выхода книги «Взгляни на дом свой, Ангел» у него было совсем немного времени, которое он мог бы назвать своим. Конференции с издателями по поводу следующей книги, беседы с литературными светилами и книжными критиками, приглашения и письма не дают ему покоя неделями. Но после короткого периода отдыха он закончит «Ярмарку в октябре» и, возможно, пятнадцать или двадцать других романов в срок, говорит он. Некоторые части его следующей книги и большая часть тех, что появятся позже, будут основаны на его опыте жизни в Эшвилле и на западе Северной Каролины. Он надеется, что людям, которых он знает там, его последующие произведения