Генерал Евгений Монфор. Судьба профессионала - Александр Демонтфорт
В тот же день 5 февраля 1947 год Начальник Отделения «А» УМГБ по Самаркандской области капитан Евтушенко делает запрос в Оперативно-справочную картотеку спецотделения УМВД по Самаркандской области с целью выяснения наличия компрометирующих материалов на Евгения Монфора. Ответ он получает отрицательный: по этой картотеке Евгений Монфор не проходит. Однако тот же старший лейтенант Рахмонов делает приписку, что Евгений проходит по архивному делу №2170 как антисоветский элемент.
Справка от 8 февраля 1947 года о проверке сведений о Евгении Монфоре в агентурно-осведомительной сети Спецотдела УМГБ по Самаркандской области
Оказалось, что за Евгением Самаркандским Управлением НКВД была установлена слежка в 1939 году сразу после того, как в это управление был направлен запрос УзГУ от июля 1939 года о его подтверждении военного образования для диссертации вместе с ответом Управления по командному и начальствующему составу РККА при Народном Комиссаре Обороны от 29 июля 1939 года. Результатом этой слежки стало архивное дело №2170. В этом деле зафиксировано, что через год после прибытия Евгения в Самарканд на него было заведено дело-формуляр как на бывшего офицера царской армии.
НКВД заводил дело-формуляр на лиц в связи с подозрениями, что они проводят подрывную работу против СССР. Однако по прошествии 5 лет никаких практических проявлений антисоветской деятельности за Евгением не было обнаружено и дело-формуляр в июне 1944 года переводят в учётно-наблюдательное дело. Учетно-наблюдательные дела заводились на тех лиц, которые оставались под наблюдением и состояли на учёте в органах госбезопасности. Ещё через 2 года, в сентябре 1946 года и это учётно-наблюдательное дело было прекращено, а Евгений был взят на подсобный учёт. Подсобный учёт означал, что Евгения все ещё признавался сомнительным элементом и подлежал постоянному контролю. В период 1941-1942 годов за Евгением были замечены проявления недовольства трудностями материальной жизни и неверие в победу над фашизмом.
Отдельные антисоветские проявления в части плохих условий жизни, трудностей материальной жизни, упаднические настроения и неверие в победу над Германией в период войны не были большим грехом и препятствием к снятию судимости и УМГБ по Самаркандской области начинает формальную процедуру.
25 апреля 1947 года УМГБ Евгения приглашают в управление для подачи заявления о снятии судимости.
Справка об отсутствии компроматматериалов на Евгения Монфора от 7 февраля 1947 года
К заявлению Евгений прикладывает справку об освобождении из Свирлага, характеристику, выданную ему из УзГУ 15 апреля 1947 года, справку из УзГУ и справку с места жительства.
УМГБ по Самаркандской области по своей инициативе прикладывает к заявлению письмо Евгения Сталину.
9 мая 1947 года начальник Отделения «А» УМГБ по Самаркандской области капитан Евтушенко делает справку из учетно-наблюдательного дела Евгения.
Справка в целом носит положительный характер, констатируя, что имевшие место ранее грехи Евгения больше не служат препятствием для снятия судимости.
Справку утвердил Начальник Управления МГБ по Самаркандской области подполковник М.Я. Маврин.
Заявление Евгения Монфора от 25 апреля 1947 года о снятии судимости, заполненное в Управлении Министерства Государственной Безопасности СССР по Самаркандской области
Справка от 15 апреля 1947 года о работе Евгения в УзГУ и Ворошиловградской Спецшколе
Справка от 14 апреля 1947 года о проживании Евгения в Самарканде по адресу улица Воровского, дом 34
Справка от 9 мая 1947 года по архивно-наблюдательному делу №70/2170 на Евгения Монфора
Заключение УМГБ по Самаркандской области о снятии судимости с Евгения Монфора от 12 мая 1947 года
Через 3 дня 12 мая 1947 года тот же капитан Евтушенко составляет заключение, согласно которому он предлагает возбудить ходатайство перед Особым совещанием МГБ СССР о снятии судимости с Евгения, мотивируя это тем, что за время пребывания в Самарканде в течение 11 лет он к судебной ответственности не привлекался, по работе характеризуется положительно, компрометирующих материалов на него нет, кроме незначительных проявлений недовольства, упомянутых в справке от 9 мая. В расчёт также принимается преклонный возраст Евгения в 72 года.
Процедурно, перед направлением в Особое Совещание МГБ это заключение должно быть утверждено МГБ УзССР. Заключение утвердил тот же подполковник М.Я. Маврин.
Через неделю, 20 мая 1947 года материалы о снятии судимости с Евгения Монфора направляются в Ташкент, в МГБ УзССР начальнику отдела «А» майору Ахлестину.
Сопроводительное письмо от 20 мая 1947 года об отсылке в Ташкент дела о снятии судимости с Евгения Монфора
Со всеми приложениями в деле было 18 листов.
Разработка
В Ташкенте в это время была совсем иная обстановка. Первым секретарём ЦК КП(б) Узбекистана был Усман Юсупович Юсупов, известный организацией репрессий против «националистов» и «сепаратистов», по инициативе которого в конце 1940-х годов в Узбекистане были проведены новые репрессии против узбекской интеллигенции. Заместителем министра Госбезопасности УзССР в 1947 году был полковник Абдулла Гисматуллович Габитов, который следуя указаниям У.Юсупова, проводил эту политику в жизнь, используя любую возможность для преследования интеллигенции. В этой обстановке майор Ахлестин решает перестраховаться и запрашивает 1-й Спецотдел МВД СССР в Москве выслать ему подробную обзорную справку на Евгения Монфора по его архивно-следственному делу. 1-й Спецотдел являлся учётно-справочным отделом, в котором хранились уголовные дела, сданные в архив, в том числе по делу «Весна».
Через месяц заместитель начальника 1-го Спецотдела МВД СССР подполковник В.Г. Соснин на основе архивных материалов по делу «Весна» составляет такую справку.
В справке, составленной заместителем начальника 1-го Спецотдела МВД СССР подполковником В.Г. Сосниным, явно чувствуется личное отрицательное отношение самого В.Г. Соснина к Евгению. Об этом свидетельствуют следующие детали справки. В.Г. Соснин называет Евгения графом, хотя Евгений был не графом, а бароном. В.Г. Соснин сгущает краски, повторяя одно и то же два раза, утверждая сначала,
