Генерал Евгений Монфор. Судьба профессионала - Александр Демонтфорт
Евгений также был корреспондентом стенной газеты института. Об этом свидетельствует его характеристика по окончании работы в институте, которую Евгений взял для представление Нарком Обороны. Характеристику подписал не только директор МГХИ Г.Т. Горощенко и секретарь партбюро Коган, но и секретарь Ворошиловградской Спецшколы ВВС А.К. Ревеко.
Характеристика старшего преподавателя Московского Художественного Института Евгения Монфора, 1943 год
В 1943 году эвакуация МГХИ в Самарканд закончилась, институт возвратился обратно в Москву и Евгений был освобождён от работы в институте с 15 ноября 1943 года.
Предполагая, что сложилась достаточно благоприятная ситуация для снятия с него судимости, в ноябре 1943 года Евгений подаёт заявление в Комиссию при Президиуме Верховного Совета СССР по рассмотрению заявлений о помиловании. Свою просьбу он подаёт через секретариат члена Государственного комитета обороны СССР К.Е. Ворошилова, с которым был знаком по службе в Генштабе и на поддержку которого он рассчитывал. К заявлению Евгений приложил характеристику, полученную из МГХИ.
Надежда оказалась напрасной. Просьба рассматривалась в комиссии 10 месяцев и в результате 31 августа 1944 года была переадресована Прокурору Узбекской ССР, который в свою очередь перенаправил её в Президиум Верховного Совета УзССР.
«Минуй нас пуще всех печалей
и барский гнев и барская любовь»
Александр Грибоедов
В сентябре 1944 года Узбекистанский Государственный Университет вернулся в Самарканд и возобновил свою деятельность. Евгений возвращается на свою должность преподавателя французского языка в университете с 1 сентября 1944 года.
Дело со снятием судимости затягивалось. На формальном основании, что к просьбе не была приложена копия судебного приговора, в октябре 1945 года и ещё раз в феврале 1946 года Президиум Верховного Совета УзССР возвращает просьбу в Президиум Верховного Совета СССР. Однако Евгений не мог приложить копию судебного приговора, так как самого приговора не было, было только постановление Коллегии ОГПУ. Постановление не есть судебный приговор, тем более, что и суда не было.
Более того, в уголовном деле Евгения вообще не было самого постановления Коллегии ОГПУ, а была только справка, выписанная через 4 года после самого постановления и датированная 15 мая 1935 года, в которой написано, что Постановлением Коллегии ОГПУ от 18 июля 1931 года Евгений Монфор приговорён к заключения в концлагерь на 5 лет. Справка подписана уполномоченным 7-го Отделения Учетно-Статистического Отдела Главного Управления Госбезопасности Дубровиным.
Для Президиума Верховного Совета СССР справка сотрудника одного из отделов НКВД не являлась официальным документом о назначенной мере наказания. Дело о снятии судимости зашло в тупик.
«Закон что паутина: шмель проскачет, а муха увязнет»
Народное наблюдение
Справка от 15 мая 1935 года о постановлении Коллегии ОГПУ от 18 июля 1931 год о заключении Евгения Монфора в концлагерь
Евгений продолжает отдавать все силы работе в УзГУ. За время работы в университете он составил учебник французского языка для математиков, разработал глоссарий английских терминов по минералогии, сделал перевод на французский язык статей академика В.В. Бартольда, проводившего археологические раскопки в Самарканде, сделал доклад на тему «Элементы актива и пассива в английском языке», выступал на научных конференциях УзГУ. Руководство университета отмечает его добросовестность, аккуратность, хорошее владение предметом.
Как работник науки за заслуги в преподавании в УзГУ в годы войны Евгений награждается медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной Войне 1941-1945 гг».
Медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной Войне 1941-1945 гг», которой был награждён Евгений
Евгений пользуется большим авторитетом как среди студентов так и среди преподавателей, руководит кружком разговорной практики французского языка. Об этом свидетельствует его характеристика, выданная руководством УзГУ в 1947 году.
Однако несмотря на положительные характеристики, хорошие отзывы, похвалы начальства и отличные аттестации, клеймо бывшего преступника преследует его постоянно и как результат за все 10 лет работы в УзГУ он не получал никаких поощрений или повышения по службе. Отчаявшись, Евгений решается на крайнюю, но опасную меру – он пишем письмо Сталину с просьбой снять с него судимость.
В своём письме Евгений называет Сталина вождём и отцом, великим другом и защитником трудящихся, просит его высокоавторитетного заступничества снять с него клеймо преступника, наивно полагая, что Сталин ему поможет. Трудно без волнения читать его письмо: «В конце концов, 16 лет я незаслуженно ношу на себе порочащее меня клеймо преступника и терплю все его последствия. Моя личная жизнь разбита, я совершенно одинок.... Мне 71 год. Невыносимо тяжело мне носить незаслуженное, принижающее меня клеймо преступника. Умоляю Тебя, великий друг и защитник трудящихся помоги мне своим высокоавторитетным заступничеством. Я не прошу о признании прежних заслуг. Я прошу только об одной милости – снять с меня позорное пятно и реабилитировать как честного гражданина своей Родины».
Характеристика преподавателя кафедры иностранных языков УзГУ Монфора Евгения Орестовича, 1947 год
«Во многой мудрости много печали»
Народное наблюдение
Письмо написано на разлинованном школьном листе бумаги перьевой ручкой, на первой странице наискось наложена резолюция секретариата Сталина, поставлен штамп получения письма и штамп его препровождения по инстанции. Красным карандашом подчёркнуты наиболее важные места.
Естественно, Иосиф Виссарионович не читал писем, направленных в свой адрес, за него это делал его секретариат. Секретариат Сталина получает письмо 28 ноября 1946 года и 30 ноября 1946 года на него налагается резолюция в порядке указа направить в 1-й Спецотдел МВД СССР. Письмо Евгения было переправлено в 1-й Спецотдел МВД, который занимался архивами и учётом. Вскоре этот отдел инициирует новое дело о снятии судимости с Евгения.
Письмо Сталину
Письмо Евгения Монфора И.В. Сталину от 3 ноября 1946 года
«Снятие судимости»
Для начала дело спускается в КГБ УзССР, который в свою очередь переправляет его в Самарканд. 5 февраля 1947
