Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин
М. Мутаххари также выполнял для Института на договорной основе переводы классических богословских и философских трудов с арабского языка. В 1970-1972 гг. он занимался переводом «Аш-Шифа» ИбнСины[215]. В это же время он подготовил перевод и комментарии к «Китаб ат-тахсиль» Бахманйара ибн Марзбана[216]. На основе семинаров М. Мутаххари по толкованию философского труда Хадж Муллы Хади Сабзевари «Манзума», проходивших в Институте богословских наук, была издана работа «Шарх-е Манзуме» (Толкование «Манзуме»).
Наличие свободного от преподавательской нагрузки времени позволяло М. Мутаххари принимать активное участие в общественной деятельности. М. Мутаххари прекрасно пользовался предоставлявшимися ему статусом университетского преподавателя возможностями, выезжал в другие вузы Ирана и читал публичные лекции. В 1974 г. он получил приглашения провести лекции по исламским наукам в Институте богословских наук Мешхедского университета, Тебризском университете, Высшей школе математики и экономического менеджмента Кереджа, Промышленном университете Арьямехр, Национальном университете и т.д.[217].
В сознании большинства деятелей исламского движения М. Мутаххари был прочно связан с университетской средой. В его почтительном именовании «Остад Мутаххари» (Профессор Мутаххари, или Учитель Мутаххари) отражено ученое звание, что было более характерно для университетской профессуры, тогда как большая часть представителей духовенства уровня М. Мутаххари именовались либо «Аятолла» (выдающийся знаток фикха и моджтахид), либо «Алламе» (выдающийся знаток калама и философии)[218]. По словам А. Лариджани, М. Мутаххари мог стать типичным представителем духовенства и выдающимся моджтахидом в традиционном представлении, но он выбрал иной путь и вместе с С.М. Бехешти, М.Х. Бахонаром, М. Мофаттехом стал родоначальником нового типа духовенства, тесно связанного с университетской наукой, интеллигентской средой и принимающего активное участие в интеллектуальной жизни современного общества[219]. М. Мутаххари, приехав в Тегеран, действительно пожертвовал карьерой выдающегося моджтахида, которая, несомненно, ждала его в Куме; при этом всю жизнь он испытывал тоску по богословской семинарии и неоднократно порывался туда вернуться, однако его сдерживало чувство ответственности за миссию, которая была возложена на него самим Хомейни[220].
Несмотря на все заслуги М. Мутаххари перед исламским движением, его относительно успешная карьера в университете, пик которой пришелся на 1973-1975 гг., когда М. Мутаххари занял престижную должность заведующего кафедрой и получил звание профессора, на фоне все нараставшей борьбы властей с оппозиционными группами стала поводом для обвинения М. Мутаххари в буржуазности, отходе от политической борьбы и даже сотрудничестве с режимом. Подобные обвинения исходили от членов радикальных групп марксистской направленности.
Следует отметить, что в 1971-1976 гг. М. Мутаххари почти не был задействован в политической работе. Он не имел судимости, не подвергался длительному заключению, сохранял престижный статус университетского профессора.
М. Мутаххари также ставили в вину его общение со светскими интеллектуалами, лояльными шахскому режиму. Он поддерживал связь с Абдолхосейном Заррин-кубом и Эхсаном Нараги, хотя и критически оценивал их взгляды. Э. Нараги даже утверждал, что М. Мутаххари давал через него рекомендации шаху по исправлению общества[221]. Не менее возмутительными для многих были дружеские отношения между М. Мутаххари и президентом Шахиншахской философской академии Сейедом Хосейном Насром, супруга которого состояла в родстве с семьей шаха. М. Мутаххари имел широкий круг знакомств в академической среде, не гнушаясь общением с прошахскими учеными и будучи всегда открытым для диалога. В каком-то смысле он был вхож в интеллектуальный бомонд иранского общества, и это в немалой степени способствовало тому, что власти не применяли в отношении него тех жестких репрессивных мер, которые применялись ко многим деятелям исламского движения, невзирая на их религиозный авторитет.
М. Мутаххари проявлял заметную активность и за пределами университета. Уже после первого заявления М. Мутаххари об уходе из Хосейнийе-йе эршад в 1969 г. он постепенно начал искать другую трибуну для выступлений и проповедей, перенеся значительную часть своей деятельности в мечети. В 1970 г. М. Мутаххари начал выступать с пятничными проповедями в мечети «Аль-Джавад». Кроме того, по четвергам он стал проводить вечерние занятия по тафсиру Корана и другим религиозным дисциплинам[222].
В 1971 г. М. Мутаххари по просьбе попечительского совета мечети «Аль-Джавад» взял на себя обязанности имама. Разумеется, должность имама не могла быть для него самоцелью, и М. Мутаххари в первую очередь рассчитывал использовать эту мечеть, располагавшую публичной исламской библиотекой и вместительным конференц-залом, в качестве плацдарма для идеологической работы, тем более что к тому времени он уже утратил какой-либо контроль над Хосейнийе-йе эршад. Он принял предложение попечителей мечети, выдвинув условие, что ему будет дана возможность создать на базе мечети «исламский центр, который мог бы охватить своей деятельностью весь Тегеран и другие города страны»[223]. Он также попросил предоставить ему самые широкие полномочия в решении административных, финансовых и технических вопросов, связанных с функционированием этого центра.
В годы работы в мечети «Аль-Джавад» М. Мутаххари на вечерних занятиях по тафсиру Корана рассматривал такие темы, как джихад и исламское развитие, которые стали темами его вышедших позже книг. Многие его лекции имели политический подтекст и содержали почти открытую критику власти. В одном из выступлений, посвященных жизнеописанию Пророка Мухаммада, М. Мутаххари говорил: «Государство может продолжать существование при неверии, но оно исчезнет в случае несправедливости. Справедливость означает сплочение общества, а несправедливость – его распад. Если в стране будет правильный строй, но не будет веры и она будет материалистической, то наверняка она будет развиваться, но если она будет лишена и веры, и справедливости – она сгинет»»[224].
В другом выступлении, раскрывая смысл шиитского понятия «такийя»[225], М. Мутаххари назвал ее «подпольной борьбой»[226], что на фоне ширившейся по всей стране деятельности подпольных организаций, многие из которых даже обращались к террористическим методам борьбы, звучало весьма настораживающе. В феврале 1971 г. вся страна была потрясена случившимся в провинции вооруженным мятежом марксистской Организации фидаинов иранского народа (ОФИН)[227], который стал известен как «сияхкальский инцидент».
В 1972 г. М. Мутаххари также выступил с речью на траурном собрании по случаю смерти двух активистов ОФИН Масуда и Маджида Ахмадзаде, бывших сыновьями одного из членов Национального
