Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Семейные связи женщин из Провиденса, несомненно, облегчили им путь к литературной деятельности, но занятия, которыми они увлекались в подростковом возрасте, не были редкостью. Некоторые группы имели более четкую организацию, но соединяя общение с интеллектуальной стимуляцией, «Клуб эссе» соответствовал основным компонентам женских литературных обществ и учебных групп, которые распространились в последней трети века. Как и энтузиазм его членов по поводу самосовершенствования.
Самым известным предприятием в области самообразования был «Литературно-научный кружок Шатокуа» – образовательный клуб для взрослых, предлагавший фиксированный курс обучения для мужчин и женщин, организованных в местные кружки. Стоимость обучения составляла семь долларов США в год (материалы для чтения были включены). От года к году программа менялась: участники могли сосредоточиться на Англии, Соединенных Штатах, Европе или классических цивилизациях (с вкраплениями чтений по другим предметам). Примерно от 10 до 12 % участников, завершивших четырехлетний цикл, получали дипломы. Как и его головная организация – Общество «Шатокуа» (The Chautauqua Society) – движение, возникшее на базе летней школы для учителей воскресных школ, этот кружок принес культуру в жизнь протестантского населения среднего класса[269].
Из 225 000 человек, охваченных программой кружка «Шатокуа» в период с 1878 по 1894 год, примерно четыре пятых составляли женщины. К 1900 году насчитывалось более 10 000 кружков, примерно три четверти из них находились в населенных пунктах численностью 3500 человек и меньше, во многих из которых не было публичных библиотек. На практике кружок «Шатокуа» давал подобие университетского образования женщинам, которые иначе не смогли бы его получить. Чтобы стимулировать активное участие каждого учащегося, организация поручила руководителям кружков просить каждого по очереди сообщить «интересный факт, отмеченный в связи с чтением», пока каждый не получит пять возможностей высказаться. Только после этого они должны были приступать к декламациям и упражнениям. Несмотря на религиозное происхождение, к 1894 году кружок «Шатокуа» исключил теологию из обязательных курсов. К тому времени существовало «Еврейское отделение», включавшее курсы чтения по еврейской истории и литературе, и хорошо организованный Католический образовательный союз со своим журналом[270].
Еще более популярными, чем кружок «Шатокуа», были литературные или учебные клубы в разных населенных пунктах страны: от Кембриджа, штат Массачусетс, до Моррилтона, штат Арканзас, и Ледвилла, штат Колорадо. Многие из них, носившие такие названия, как «Клуб субботнего утра» (Saturday Morning Club), «Друзья по совету» (Friends in Council) и «За чашкой чая» (Over the Teacups), произошли из неформальных читательских кружков; некоторые продолжают активно работать и в XXI веке. Начав свою деятельность в конце 1860-х годов, которая достигла пика в 1890-е годы, клубы позволили протестанткам среднего класса, большинство из которых были замужем, расширить свои интеллектуальные горизонты, что было особенно сложной задачей для тех, кто жил в небольших городах. В 1890 году местные клубы сформировали Генеральную федерацию женских клубов (The General Federation of Women’s Clubs) – организацию, насчитывавшую более миллиона членов к началу Первой мировой войны. Афроамериканские женщины, которым было отказано в членстве, создали свои собственные клубы и в 1896 году объединились в Национальную ассоциацию цветных женщин (The National Association of Colored Women, NACW). Примерно в то же время еврейские и католические общества и группы женщин рабочего класса также организовывались вокруг чтения[271].
Такие клубы культивировали ритуалы, которые способствовали личностному росту, общительности и формированию коллективной идентичности. Клубы были менее централизованными и структурированными, чем кружок «Шатокуа», и часто начинали встречи с переклички, на которую каждый отвечал «жемчужиной памяти» – обычно это была цитата из произведения какого-то конкретного автора или по теме дня. Особенно в первые годы, когда женщины стеснялись выступать на публике, подобные практики позволяли участвовать даже самым сдержанным ученикам. Клубы обычно обсуждали какую-то тему, которую ученики совместно выбирали на год вперед, часто это был какой-то аспект литературы, истории или искусства, но оставалось место и для случайных тем. Преобладали предметы из области британской, западноевропейской и американской высокой культуры: в 1902–1903 годах только на Шекспира приходилась половина программ техасских читательских групп[272]. Сначала участники по очереди представляли доклады, а затем могли выслушать официального критика или получить замечания от человека, который исправлял произношение (в большинстве домов не было словарей). Мероприятия часто оживлялись угощениями, а иногда и музыкальными развлечениями. Некоторые группы дополняли обычные собрания дебатами; другие писали или адаптировали пьесы, которые затем исполняли на публике. Эти мероприятия были неодинаковыми по качеству и глубине, но для многих участников они стали наиболее близким подобием высшего образования[273].
Женщины серьезно относились к своим клубам. С самого начала они придали этим организациям публичный характер, записывая то, что там происходит. Они писали и принимали уставы, вели протоколы и выпускали печатные ежегодники, а некоторые также издавали газеты. Документы такого рода, наряду со следованием парламентской процедуре, давали членам ощущение важности их предприятия, что способствовало уверенности и сплоченности. Организационная структура клубов, а также ритуалы, требующие участия, и обязательное голосование даже по самым незначительным расходам, предполагают демократические внутренние процедуры, которые резко контрастируют с эксклюзивным классовым и расовым принципом, на котором была основана организация большинства из них. Знания о политических процессах, полученные в ходе этой коллективной деятельности, побудили женщин, которые начинали как студентки, не знакомые с общественной жизнью, браться за более спорные предприятия, что позволило им стать полуобщественными или даже публичными организациями[274]. Сначала встречи проходили в основном в гостиных, но по мере роста числа членов некоторые клубы переехали в общественные места для собраний. В Мичигане и других местах клубы собирали средства на строительство собственных зданий, создавая тем самым заметное и постоянное присутствие в обществе. Они также обращались к вопросам, вызывающим непосредственный политический интерес – избирательному праву, иммиграции и проектам по улучшению городов, таким как детские сады и суды по делам несовершеннолетних, – то есть к основным проблемам женщин того времени. Общественная активность женских клубов белого населения развивалась постепенно, но к началу XX века многие из них перешли от культуры к социальным реформам. Что касается афроамериканок, то, как утверждает историк литературы Элизабет МакГенри, среди них с самого начала преобладала «публичная грамотность»[275].
Одним из наиболее важных общественных сервисов, предоставляемых клубами, была доставка книг до их участников. Члены клубов, огорченные нехваткой материалов для чтения, пробовали разные способы решения проблемы: от обмена книгами до создания собственных подписных библиотек, часто на дому у одного из членов. Женские клубы создавали публичные библиотеки в больших и малых городах по всей стране – согласно отчету Американской библиотечной ассоциации (The American Library Association) 1933 года, они составляли примерно 75 % от общего числа – и передвижные библиотеки в сельской местности. Возможно,
