Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер
«Однажды Клем и Крис пошли за покупками, но, не успев пройти и пару метров, бросились обратно в квартиру с криком: “Эй! На улице мертвый бомж!”. Он замерз в снегу, – вспоминала Дебби. – По словам очевидцев, бедолага бродил босиком, а теперь лежал весь синий, с открытыми глазами и небольшой седой бородкой. Короче, все выбежали и глазели на него, пока не приехала карета скорой помощи и отскребла его». «Мы занимали первый этаж, на втором жил Бентон, а первые несколько месяцев третий этаж пустовал, – рассказывает Дебора. – Район Бауэри не отапливался, но для нас он был подобен раю. Нам с Крисом хватило простора и для жизни, и для репетиций, и для подготовки выступлений».
«Это замечательное помещение Бентон получил от подруги одного известного философа, милой женщины, похожей на Лорен Бэколл[43]. Мы заняли ее комнату и были счастливы, – рассказывает Дебби. – Но примерно через месяц после нашего переезда Бентон начал деградировать и решил стать кем-то типа байкера, неделями не мылся, спал в обоссанном мешке со своим другом Алексом, буквально боготворя мочу, ссал в бутылки, которыми заставил пол».
«Первым делом о новых фокусах Бентона прознали наши кошки, которых мы забрали с Томпсон-Стрит в новое жилище. Они забежали к нему на этаж и нагадили на валяющиеся повсюду рисунки и картины. Потом он пропал, но вдохновленные его трюками кошки с усердием продолжали его дело и теперь мочились везде, где только можно. Пол в его доме исполнял роль общественного сортира».
В лофте, по-видимому, водились привидения. «Вход с улицы предваряла узкая, длинная и темная лестница, которая заканчивалась ровной стеной с дверным проемом. Крис решил перекрасить эту стену в черный, но раздался громкий стук, а затем он увидел маленького мальчика», – вспоминала Дебора. «Да, я почувствовал какого-то ребенка, – подтверждает Крис. – Это было скорее ощущение, чем что-то очевидное. Назовем это присутствием».
Несмотря на паранормальные явления, «нормальные» проблемы тревожили Криса и Дебби куда больше. «Однажды ночью мы чуть не окочурились, – вспоминает Крис. – Аренда жилья обходилась всего в 350 долларов в месяц из-за отсутствия отопления по ночам и только одной ванной комнаты на всех. Каждое утро в 8 часов я спускался, чтобы включить котел. Он работал весь день, пока в 6 вечера не закрывался винный магазин, после чего котел отключался, и наша комната до утра не обогревалась. Так вот, однажды ночью пламя в котле погасло, газ улетучился, а мы с Дебби проснулись все черные от копоти».
«Больше всего проблем доставляли электричество, отопление и вода, – добавляет Дебора. – Трубы постоянно лопались, посреди репетиции горели предохранители, помещение было грязное и вонючее. Так что с точки зрения охраны окружающей среды к нам трудно подкопаться».
Несмотря на все недостатки, лофт в Бауэри был достаточно просторен для офиса, репетиционной базы и места для ночлега. «Все там регулярно репетировали и тусовались, но на постоянной основе жили только мы с Крисом, – объяснила Дебби. – Мы заключили устное соглашение, согласно которому каждый старался раскрыться по максимуму с музыкальной точки зрения. Это было не только следование идеям Криса, какой должна быть музыка и чем надо вдохновляться. Нет, каждый из нас вносил свой вклад».
Еще одним соседом Криса и Дебби стал начинающий модельер Стивен Спраус, впоследствии – один из самых близких друзей пары, сыгравший важную роль в формировании внешнего имиджа Дебби. «Он жил на третьем или четвертом этаже, – вспоминает она. – Отопления там не было совсем, и я не знаю, как он с этим справлялся». «Ко мне постоянно забирались бродячие кошки, – вспоминает Спраус. – Как-то утром я проснулся, а в паре шагов от меня Дебби раздает им корм. Так мы и познакомились».
«Задний двор был закрытым, и эти кошки постоянно спаривались, – добавила Дебора. – Их были сотни. Не знаю, чем они питались, ловили ли крыс, но со шрамами, выбитыми глазами и оторванными ушами они выглядели сурово. Мы часто были свидетелями их сражений».
Бюджет Blondie, по выражению Дебби, был «ниже смехотворного», так что безвозмездная помощь Спрауса в создании целостного образа группы оказалась как нельзя кстати. «Стив работал на Холстона[44] и был знаком со многими моделями и иконами стиля, – говорит Дебби. – Он подбирал им одежду, и иногда у него оставалось что-то из ненужных вещей. Ему понравилось, что мы старались одеваться в стиле шестидесятых, хотя это было продиктовано обстоятельствами, а не осознанным выбором».
Частые репетиции в лофте на Бауэри сплотили группу и она стала играть гораздо слаженнее. Но если другие команды постепенно привлекли внимание звукозаписывающих лейблов и музыкальной прессы, Blondie до сих пор воспринималась «бедными родственниками». Пока работники A&R с интересом рассматривали Television, Патти Смит и The Ramones, речи о подписании контракта с Blondie даже не шло.
Пресса тоже воспринимала их прохладно. Чарльз Шаар Мюррей из «New Musical Express», делая обзор нью-йоркской сцены, описал Дебби как «милую блондинку с пучком платиновых волос на голове и голосом, похожим на писклявую игрушку для ванны», а группу «самой грубой гаражной командой, которую я видел с тех пор, как сам был музыкантом». «Возможно, у нее есть то, что принято называть музыкальным слухом, но правда в том, что весь образ строится на восприятии ее как ребенка, который отчаянно хочет стать звездой и пытается сам себе это доказать, – продолжает он. – Если и есть в ее игре что-то, кроме того, что она чертовски мила, так это ощущение музыки, сделанной в домашних условиях.
К сожалению, Blondie никогда не станут звездами, хотя бы потому, что они даже не пытаются стараться. Надеюсь, они получают удовольствие от самих себя, потому что вне зависимости от своего реального возраста, их вокалистка является духовной наследницей Великой традиции американских нимфеток».
Подобная критика особенно больно задевала Дебору, которая все еще продолжала бороться с неуверенностью в себе и искала подходящий сценический образ. «Музыкально мы были еще недостаточно хороши, – признается она. – Мы много экспериментировали, и наши выступления могли сбить с толку. Порой я думала: “Да какой в этом смысл? Это слишком страшно”, и пока другие группы заключали контракты и получали хорошую прессу, Blondie все еще болтались в самом низу. Но мой чудесный друг Крис сказал: “Будем продолжать и будь что будет. Что-нибудь да выгорит”. Ситуация была дерьмовая, мы и понятия не имели, что делаем. Но зато на протяжении семи месяцев мы каждые выходные играли в CBGB. Это был наш водевиль, где мы собирались вместе».
«Никто не воспринимал их всерьез, в том числе и я, потому что музыкально они ни на что не годились, – вспоминает Крейг Леон. – Это была одна из двух групп, которую
