Жизнь Миларепы - Речунг Дордже Дракпа
Сотрясаемый рыданиями, я начал петь:
Склоняюсь к твоим стопам, о совершенный Марпа!
Благослови, чтобы я, нищий,
Освободился от привязанностей.
Увы, несчастные!
Когда я думаю о вас, кто стремится к мирскому,
Меня переполняет печаль.
Потворство мирским вещам питает источник страдания.
Кружащиеся в этом водовороте уносятся в бездну сансары.
Что делать им, этим охотникам за печалями и несчастьями?
Нет иного пути, кроме как посвятить себя дхарме.
Почтенный Марпа, Неизменный, Держатель Вечной Истины,
Благослови меня, нищего, на жизнь в уединении.
В городе преходящих иллюзий
Путник, пришедший издалека, печален.
В странной земле Гунгтанга
Мои стада овец и земли, на которых они паслись, —
Ныне добыча злодеев.
И это пример преходящей иллюзии,
Побуждающий меня к медитации.
Главный зал в доме под названием Четыре Колонны и Восемь Столбов
Ныне походит на челюсть льва124.
Мой дом с четырьмя углами, четырьмя стенами и крышей
Ныне походит на осла.
И это пример преходящей иллюзии,
Побуждающий меня к медитации.
Мое доброе поле, названное Плодородный Треугольник,
Ныне заросло бурьяном.
Мои близкие и дальние родственники
Сейчас мне враги, они поднялись против нас.
И это пример преходящей иллюзии,
Побуждающий меня к медитации.
От моего доброго отца Милы Знамени Мудрости
Не осталось и следа.
Моя мать Белая Гирлянда, из рода Ньянг,
Ныне – лишь груда побелевших костей.
И это пример преходящей иллюзии,
Побуждающий меня к медитации.
Мой домашний духовник по имени Мириады Небесных Украшений
Сейчас где-то в услужении.
Мои священные книги «Дворец Сокровищ»
Превратились в крысиные и мышиные гнезда.
И это пример преходящей иллюзии,
Побуждающий меня к медитации.
Мой дядя по материнской линии, Юнг Победоносный,
На стороне моих врагов.
Моя сестра Пета Счастливая Защитница
Ушла побираться, и никто не знает, где она.
И это пример преходящей иллюзии,
Побуждающий меня к медитации.
Почтенный Марпа, Милосердный и Неизменный,
Благослови меня, нищего, на жизнь в отшельничестве.
Полный печали, я пел эту песню.
Сын моего домашнего учителя воскликнул:
– Удивительно, но ты совершенно прав! – И глубоко вздохнул. А его жена не могла сдержать слез. Видя бедственное положение моей деревни, я все более и более утверждался в своей решимости продолжать медитацию. Я хранил это желание в глубине сердца, и совершенно не жалел о том, что ступил на путь медитации.
Так говорил Миларепа. Такова шестая глава, повествующая о том, как Миларепа, убедившись в тщете сансары, решил посвятить себя медитации.
ГЛАВА 7. МЕДИТАЦИЯ
Речунг спросил:
– Учитель, в каких местах ты предавался аскетизму и практиковал медитацию?
Миларепа продолжил свой рассказ:
– Утром сын моего учителя сказал мне: «Возьми эту провизию и помяни нас в своей медитации».
И он вручил мне мешок с ячменной мукой и немного вяленого мяса. Я отправился медитировать в удобную пещеру на холме, позади моего дома. Из-за скудного питания мой организм очень ослаб, но я все-таки выдержал несколько месяцев интенсивной медитации.
Когда запасы закончились и мне нечего было есть, я почувствовал, что больше не выдержу.
Я подумал: «Нужно попросить мяса у пастухов и зерна у фермеров в долине. Пополнив запасы пищи, я смогу продолжить медитацию». И я отправился за подаянием.
У входа в одну из палаток я крикнул:
– Пожалуйста, снабдите отшельника едой.
К несчастью, оказалось, что палатка принадлежит моей тетке. Она сразу узнала меня и в гневе натравила на меня собак, от которых мне пришлось отбиваться палкой и камнями. Тогда, вооружившись шестом от палатки, она сама набросилась на меня с криками:
– Опозоривший своего благородного отца! Позор для семьи! Демон-разрушитель своей деревни! Зачем ты пришел сюда? Подумать только, какого сына породил отец!
И она принялась избивать меня. Я бросился бежать, но будучи очень слаб, споткнулся о камень и упал в пруд. Хотя я едва не утонул, моя тетка продолжала неистовствовать. Я же, собрав последние силы, поднялся и, опираясь на палку, спел ей песню:
Склоняюсь к стопам милосердного Марпы!
В злой земле Цайи Корон125
Мать и дети страдали от ненависти собственных родственников.
Мы были разлучены друг с другом и рассеяны,
Как горох, разбросанный палкой.
Дядя и тетя, это вы разлучили нас.
Помните об этом!
Пока я бродил на краю земли, прося подаяние,
Моя мать была убита, пронзенная мечом нищеты и горя.
Моя сестра ушла скитаться в поисках еды и одежды.
Не в силах не любить мать и сестру,
Я вернулся сюда, в темницу своей родины,
И увидел, что моя любимая мать умерла,
А несчастная сестра ушла бродить на край земли.
Печаль и горе переполнили мое сердце.
Видя страдания матери и детей,
Неужели вы, родственники, не испытали сострадания?
Именно эта невыносимая печаль
Побудила меня вернуться к дхарме.
И когда я медитировал в уединении в горах
В соответствии с учениями милосердного Марпы,
Мое тело, подобное иллюзия, попросило пищи.
Став нищим,
Словно насекомое, умирающее в муравейнике,
Я оказался у шатра своей тети.
Она же, вместо того, что пригласить войти,
Натравила на меня свирепых псов.
Я был изможден, но все же отогнал их.
А она проклятьями, злыми словами и клеветой
Наполнила мое сердце огромной печалью.
Вооруженная шестом от шатра,
Она, осыпая меня ударами,
Причинила моему телу огромную боль и страдания
И едва не лишила меня драгоценной жизни.
И хотя я мог разгневаться,
Я буду следовать учению своего ламы.
О тетя, оставь свой гнев
И дай мне провизии для моего отшельничества.
О благородный Марпа, милосердный Владыка,
Благослови своего ученика и охлади его гнев.
Эта песня вперемешку с рыданиями устыдила тетку. Рядом стояла маленькая девочка и плакала. Вместе они вошли в свою палатку, и тетя передала через девочку катышек масла и измельченный сыр. Я обошел другие палатки, с хозяевами которых был незнаком. Они же, узнав, кто я такой, смотрели на меня с любопытством и щедро подавали. Собрав подаяние, я вернулся в пещеру.
Я знал, что дядя поведет себя не лучше тети, и потому подумал: «Я должен держаться от него подальше». Но однажды, прося подаяние у земледельцев долины Ца, я оказался перед дядиным домом.
И хотя я выглядел как разложившийся труп, он узнал меня и закричал:
– А вот и тот, кого я хотел видеть!
И он бросил в меня огромный камень, от которого я едва увернулся. Я побежал прочь, но он изо всех сил швырял камнями мне вдогонку. Потом он схватил лук и стрелы и закричал:
– Бессердечный сын! Позор для своей семьи126! Не ты ли разорил этот край? – А жителям деревни крикнул: – Наконец-то наш враг у нас в руках. Скорее сюда!
И он стал пускать в меня стрелы, а молодые люди бросали в меня камни. Я решил припугнуть их черной магией, боясь стать жертвой их гнева
