Александр Вампилов: Иркутская история - Алексей Валерьевич Коровашко
Название «Прощание в июне», которое в итоге утвердилось, вряд ли можно считать безоговорочно удачным и абсолютно безупречным. Однако, в отличие от «Ярмарки», в нём нет смысловой прямолинейности и поспешного обнажения общего смыслового посыла. Главный герой пьесы в месяц, на который традиционно приходятся выпускные вечера в вузах, действительно прощается со многим и прежде всего – с идеализированными представлениями о жизни, с тем, что часто провозглашается вслух с трибун и газетных полос, но на практике воплощается чрезвычайно редко, если вообще когда-либо воплощается. Не боясь натяжек и осовременивания проблематики, в вампиловской пьесе можно даже увидеть прощание с социалистической экономикой «справедливого» распределения (главный герой должен получить желаемую аспирантуру по праву своего таланта) и встречу с экономикой рыночной, предполагающей следование принципу «ты – мне, я – тебе». Но, и это так или иначе отражается в окончательном названии, пьеса Вампилова не сводится к простой замене одной жизненной программы на другую. Прощание с прежней системой ценностей не равнозначно бесповоротному отбрасыванию этой системы, а встреча с новыми «правилами поведения» совсем не означает их полного принятия. Послеинститутская жизнь героев пьесы будет представлять собой не ровное движение по прямой дороге, снабжённой предупреждающими знаками и указателями, а сложную езду по пересечённой местности, имеющей к тому же бесконечное число развилок, постоянно принуждающих принимать решение о выборе дальнейшего маршрута. Поэтому скорее надо говорить о том, что в слове «прощание», рассматриваемом как элемент названия, смысловой акцент падает не на идею расставания с прежним, уходящим, а на идею встречи с грядущим, едва угадываемым и не поддающимся планированию. Именно такая разновекторность семантики, казалось бы, простого и незатейливого слова обеспечивает названию «Прощание в июне» больший запас художественной прочности по сравнению с названием «Ярмарка» (в обоих случаях, конечно, необходимо помнить, что любое название не существует само по себе, а является, по выражению Сигизмунда Кржижановского, «стянутым до объёма двух-трёх слов» эквивалентом связанного с ним произведения).
Если поиски окончательного названия длились относительно недолго, то текст пьесы превратился в бесконечную череду вариаций, и некоторые из них даже умудрились обрести независимость от авторской воли. Первая печатная версия «Прощания в июне» увидела свет в иркутском альманахе «Ангара» (1966. № 1). В том же году пьеса была опубликована ещё два раза, причём в текстуально не совпадающих вариантах (в отделе распространения Всесоюзного управления по охране авторских прав (ВУОАП)[34] и в августовском номере журнала «Театр»). Наконец, в 1972 году в Восточно-Сибирском книжном издательстве (Иркутск) вышел сборник «Пьесы иркутских драматургов», имевший довольно оригинальное оформление. В футляр-коробку были вложены три книги в мягких обложках – «Прощание в июне. Предместье» Вампилова, «От щедрости сердца. Терзания певчих птиц» Беллы Левантовской и «Канун грозы» Павла Маляревского[35]. Ориентируясь на то, что этот сборник появился ещё при жизни Вампилова, напечатанную в нём редакцию «Прощания в июне» можно было бы считать канонической, но это не так. Специфика советского книгоиздания, допускающего многолетние торможения и паузы, привела к тому, что один из ранних вариантов «Прощания в июне», отданный автором в Восточно-Сибирское издательство ещё в 1965 году, пролежал там почти семь лет и успел за это время изрядно состариться. Поэтому наиболее близкой к канонической следует считать ту редакцию «Прощания в июне», которая была напечатана в «Избранном» Вампилова, вышедшем в 1975 году в издательстве «Искусство». Хотя эта редакция и не была «освящена» последней авторской волей, она отражает самую позднюю достоверно установленную версию пьесы, созданную Вампиловым в 1970 году в расчёте на то, что ею «заинтересуется <…> какой-нибудь столичный театр» (из письма Елене Якушкиной). Но, видимо, ещё до того, как Вампилов предложил эту версию Московскому драматическому театру им. К.С. Станиславского, она была принята к постановке Иркутским драматическим театром им. Н.П. Охлопкова, где 29 декабря 1970 года состоялась её премьера. А спектакль московского театра Вампилов успел увидеть незадолго до смерти, попав летом 1972 года на его генеральный прогон в Красноярске[36].
Таким образом, постановка в Клайпеде, имевшая столь большое значение для сценической судьбы вампиловской драматургии, представила зрителю не совсем ту пьесу, которую мы ассоциируем сегодня с «Прощанием в июне». И дело здесь даже не в том, что её текст отличался от варианта, который ныне имеет статус канонического, а в том, что шла она не на русском, а на литовском языке (перевод выполнил известный писатель и сценарист Юозас Балтушис). Любопытно, что поставил спектакль не местный режиссёр, не литовец, а человек, приехавший ради «Прощания в июне» из Минска, – театральный режиссёр Вадим Вячеславович Допкюнас, которого и труппа, и руководство клайпедского театра воспринимали именно как белорусского гастролёра (прибалтийское звучание фамилии постановщика указывает лишь на историю происхождения его предков)[37]. Вампилов был приглашён в Клайпеду на премьеру, чем, что вполне естественно, не преминул воспользоваться, хотя путь из Иркутска в бывший немецкий город Мемель при всём желании нельзя назвать коротким. В газете «Советская Клайпеда» по следам премьеры вышло интервью с Вампиловым, озаглавленное так, что никаких сомнений у читателя в положительной реакции автора пьесы на увиденное возникнуть не могло: «Драматург говорит: „Хорошо!“» Впрочем, если бы даже Вампилову постановка не понравилась, он вряд ли бы стал портить праздник самому себе, пустившись в критические разглагольствования и дав волю негативным суждениям. Тот факт, что клайпедский спектакль открывал пьесам Вампилова путь на сцену, заранее искупал все его возможные недостатки.
Поездка в Клайпеду. Премьера. Гостиница. Сон, в котором друзья ругают спектакль. Явь. Местный драматург. Актрисы. Море. Отъезд.
Поговорим теперь о самой пьесе безотносительно к её театральному воплощению. Дать её краткий пересказ, в отличие, например, от «Утиной охоты», которая едва ли поддаётся подобной операции, вроде бы достаточно просто. Вот как он выглядит в изложении Елены Гушанской: «…Молодой человек, без пяти минут выпускник университета, полюбил девушку, которая, на беду свою, оказалась дочерью ректора его вуза; в результате чего юноша очутился перед выбором, предлагавшим или честно заработанный диплом, желанную исследовательскую работу, или возлюбленную, отец которой поставил отказ от неё условием окончания института и дальнейшей научной деятельности героя»[38].
Если ориентироваться на такой вариант пересказа, может сложиться впечатление, что ректор-самодур ополчился на несчастного юношу только в силу своей природной злокозненности и привычки портить жизнь хорошим людям (особенно тем, кого посетило прекрасное чувство любви). В пьесе Вампилова, разумеется, всё сложнее и далеко не так прямолинейно. В ней не одна коллизия, а система коллизий, в которой коллизия, обозначенная выше, хоть и доминирует, но не отменяет других ситуаций
