Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин
В данных лекциях он высказывал общую критику идеологии иранского национализма, параллельно выдвигая собственную трактовку иранского цивилизационного своеобразия, основанную на особой роли иранцев в развитии ислама. М. Мутаххари так же выступал с критикой конкретных мер государства, направленных на ликвидацию исламских культурных символов, формировавших общественное сознание.
Бурную реакцию вызвала отмена шахским режимом преподавания арабского языка в школах и так называемые меры по «очищению» персидского языка от иностранных заимствований, что нашло выражение в первую очередь в замене арабских слов и выражений нелепыми и режущими слух персидскими неологизмами. 23 марта 1970 г. состоялся научный конгресс, посвященный тысячелетию Шейха Туей, на котором М. Мутаххари и ряд других улемов поставили вопрос о мерах государства по исключению арабского языка из учебных программ «с целью борьбы с религией»[179].
В это же время в религиозной среде остро обсуждалась проблема распространения неортодоксального религиозного учения – бахаизма, причем особенное недовольство вызывало присутствие бахаитов во власти. Именно с бахаитским фактором увязывается идеология иранского национализма, а также политика вестернизации и сотрудничество с Израилем. Все это находило отражение в выступлениях М. Мутаххари.
В этой связи в САВАК начали пристально следить за М. Мутаххари (прослушивался его телефон, вскрывалась корреспонденция), так как возникло подозрение, что М. Мутаххари готовил людей к подрывной деятельности, направленной против намечавшегося в 1971 г. широкомасштабного празднования 2500-летия персидской монархии[180].
Важным продолжением все той же дискуссии о национализме и исламском единстве, имевшим более ярко выраженный политический характер, стало обсуждение событий арабо-израильского конфликта, подогревавшееся израильской агрессией в отношении арабских стран в 1967 г. и произошедшим в 1969 г. поджогом мусульманской святыни Иерусалима – мечети Аль-Акса. В то время, как Иран под властью шаха Мохаммада Резы Пехлеви наращивал сотрудничество с Израилем, будучи одной из немногих мусульманских стран, которые, вопреки общеарабскому бойкоту, признали его существование, М. Мутаххари выступал с критикой сионизма в Иране и был горячим проповедником солидарности с народом Палестины.
В марте 1970 г. М. Мутаххари вновь был задержан полицией и некоторое время провел в одиночной камере. Поводом к его задержанию стала его речь, произнесенная в честь Ашуры в Хосейнийе-йе эршад, в частности, объявление о сборе средств для помощи палестинским беженцам[181].
В этой лекции, озаглавленной «Возрождение религиозной мысли в исламе», М. Мутаххари во всеуслышание заявил о том, что не признает права евреев на создание государства в Палестине и насильственное изгнание оттуда палестинцев-мусульман на том простом основании, что в истории эта земля почти никогда им не принадлежала и они покинули ее более чем за тысячу лет до прихода в Палестину мусульман. По его словам, даже христиане, жившие на территории Палестины во время ее завоевания арабами, согласились принять подданство халифов лишь при условии, что те не разрешат селиться там иудеям. «Этот вопрос является одним из явлений, которые омрачают историю этого века, по ошибке названного веком прав человека, свободы и гуманизма».
Мутаххари громогласно вопрошал: «Если бы сегодня был жив Пророк ислама, то что бы он делал? О какой проблеме бы он думал? Клянусь Аллахом, что Благороднейший Пророк в своей могиле переворачивается из-за евреев… Если бы с нами был Хусейн б. Али, он сказал бы: «Если хочешь соблюдать траур по мне, хочешь участвовать в траурных церемониях, тогда твоим лозунгом должна стать «Палестина!». Сегодняшний Шемр[182] – это Моше Даян[183]. Шемр тысячатрехсотлетней давности умер, знакомьтесь с сегодняшним Шемром. Сегодня все двери и стены этого города должны трястись от лозунга «Палестина!»[184]
Объявив сбор средств для беженцев Палестины, М. Мутаххари открыл в разных иранских банках три счета: на свое имя, на имя Аллама Табатабаи и аятоллы С.А. Зенджани. Объявления о сборе средств были размещены в газетах, сбор денег производился студентами во многих вузах страны.
У САВАК возникли подозрения, что деньги собирались не для палестинских беженцев, а для Организации освобождения Палестины (ООП)[185], ФАТХ, считавшейся на тот момент террористической организацией, или же одной из многих базирующихся за рубежом оппозиционных шахскому режиму иранских левых группировок[186].
САВАК потребовал передать эти средства на благотворительные нужды в Организацию Красного Льва и Солнца или Организацию Красного Полумесяца Ирана, однако М. Мутаххари был категорически против такого решения, заявляя о своей ответственности перед подателями этих средств. Вначале он заявил, что готов передать средства одному из марджа ат-таклидов Ирана (скорее всего, М.К. Шариатмадари), что уже не устраивало представителей власти. Этот вопрос стоял у САВАК на повестке дня до 1971 г., и М. Мутаххари продолжал сопротивляться, однако после того, как на него было оказано серьезное давление (ему угрожали привлечением к ответственности за предательство родины), вынужден был дать свое согласие на передачу собранных средств государству[187].
В целом этот инцидент закончился для М. Мутаххари относительно благополучно. Например, М. Талегани, открывший вместе с М. Мутаххари счет в банке, за открытую поддержку народа Палестины был на год сослан в провинциальный город Заболь, а затем переведен в Бафт[188]. По всей видимости, М. Мутаххари выручила его университетская должность. Тем не менее, в 1971 г. САВАК рассматривала вопрос о возможности смещения М. Мутаххари с должности доцента (дане-шйар) Института богословских наук[189].
Стремление М. Мутаххари к суннито-шиитскому диалогу в рамках исламского единства, как и его взгляды на проблемы половой этики и хиджаба, зачастую наталкивались на непонимание со стороны консервативной части духовенства. САВАК выявляла случаи недовольства идеями М. Мутаххари в среде консервативной части духовенства и стремилась использовать его для того, чтобы подорвать доверие к М. Мутаххари. Распускались слухи о том, что Мутаххари и близкие к нему деятели занимаются пропагандой суннизма[190] и в контролируемых ими мечетях во время азана не произносится фраза «Свидетельствую, что Али друг Аллаха»[191]. А. Шариати вообще получил одиозный и оскорбительный для шиитов ярлык «ваххабита»[192], притом что ответственность за его присутствие в Хосейнийе-йе эршад возлагалась на М. Мутаххари.
В годы деятельности Хосейнийе-йе эршад М. Мутаххари активизировал свою работу в университетах. Он получал приглашения от студенческих ассоциаций различных вузов страны и читал открытые лекции в разных городах (Тегеран, Тебриз, Шираз, Исфахан, Мешхед, Абадан и т.д.). Еще в 1966 г. М. Мутаххари получил приглашение от студентов Нефтяного института (г. Абадан, провинция Хузестан)[193].
В ноябре 1967 г. М. Мутаххари посетил Шираз и произнес в Университете Пехлеви
