Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер
«Трагичные шестидесятые… До сих пор выходят материалы о людях, “выживших” в те времена. Лично я против подобных ярлыков, но ведь действительно, как много наших полегло».
Помимо увлечения наркотиками, которые свободно добывались на гастролях или задворках арт-сцены, Дебби нырнула в жерло нью-йоркского Вавилона. Она устроилась официанткой в клуб «Max’s Kansas City» по адресу Южная Парк-авеню, 213. Его открыл выпускник Корнелла из Джерси-Сити Микки Раскин в декабре 1965 года. Ему также принадлежали кофейни «The Tenth Street Coffeehouse», «Les Deux Magots» на 9-й улице прибежище художников и музыкантов на Западной 10-й улице «The Ninth Circle». «Тогда я не знала, что Микки употребляет», – позже говорила Дебора. Но вскоре она прозрела: «Я – наркоманка, мой босс – наркоман, все вокруг – чертовы наркоманы».
Клуб «Max’s» быстро стал популярным местом для встреч художников, скульпторов, музыкантов, писателей, поэтов, путешественников, буйной толпы фриков и суперзвезд фабрики Энди Уорхола. В список артистов, выступавших в клубе (часто в самом начале своей карьеры), входили Брюс Спрингстин, Aerosmith, Боб Марли, Тим Бакли, Suicide, Том Уэйтс, Одетта, Грэм Парсонс и вездесущие The Velvet Underground, которые в 1970 году отыграли здесь свой последний концерт с Лу Ридом во главе. В 1973 году клуб стал своеобразным центром глэм-рока, регулярно привлекая под свои своды Дэвида Боуи, Игги Попа, New York Dolls и самые сливки нью-йоркских групи. Закрывшись в 1974 году, уже через год в 1975 году клуб вновь открыл свои двери, и именно здесь Blondie отыграли свой первый концерт.
«“Max’s” на своем первом этапе работал на пределе возможностей. Не люблю использовать клише, но по-другому сказать будет невозможно, – вспоминает Дебби. – Там собирался весь Голливуд. В его передней части за барной стойкой тусовались фотографы, скульпторы и художники, а в заднем помещении уже ближе к ночи собиралась толпа обожателей Уорхола и музыкантов. Кого я обслуживала? Назовите любого. Кто сыграл главную роль в фильме “Парень по кличке Флинт”? Джеймс Коберн! И он был великолепен. Стиви Уинвуд, Jefferson Airplane, Джими Хендрикс, Энди со своими чокнутыми суперзвездами… “Max’s” стал идеальным местом работы. Там я ощущала себя как рыба в воде и могла вести себя так, как хотела: яркой или незаметной, знакомиться с людьми или нет. Хотя я всего лишь работала официанткой».
«Я была слишком гордой, чтобы искать богатого парня, что будет оплачивать аренду моей съемной квартиры, так что решила вдвое больше работать. Это было здорово, и я перезнакомилась с множеством замечательных людей».
«Будучи еще сущим ребенком, я подавала ужин для самой Дженис Джоплин. Моя основная смена длилась с 16 до полуночи, но иногда я работала в смену с 19:30 и до закрытия. В это время ужинать приходили служащие, постепенно сменяемые фриками. Я обожала Уорхола и всю его разношерстную толпу. Заходя в заднюю комнату, я часто гадала, кто придет на этот раз – Джерард Маланга, суперзвезды вроде Джейн Форт, Ultra Violet, Viva или кто-то еще? Потрясающее чувство изумления и радости», – вспоминая это, Дебора сияет.
Но рабочая атмосфера нередко вносила коррективы в гламурную обстановку клуба. «На рабочем месте я часто рыдала, и дело было не только в клиентах, хотя случалось, что они меня провоцировали. У многих был прескверный характер. Мне удалось подружиться только с Эриком Эмерсоном, музыкантом, танцором и актером одновременно. Очень учтивый парень, особенно с девушками. У нас даже было кое-что в телефонной будке наверху. Но только один раз».
Эмоциональные качели, которые испытывала Дебора, усугублял прием наркотиков. Но режиссер Эмиль де Антонио дал молодой официантке несколько мудрых советов.
«В шестидесятые годы я все еще находилась в поиске себя, и это затрудняло общение, изнуряло по отношению к самой себе, – утверждает Дебби. – В своей книге “Popism”[23] Энди рассказывает, что Эмиль де Антонио поддерживал его с самого начала. Так вот, Эмиль стал первым, кто поддержал и меня. Это замечательный и прекрасный человек, одержимый в хорошем смысле слова. Мы заговорили о моих проблемах, и я сказала, что, на мой взгляд, чтобы разобраться с ними потребуется два года. Эмиль ответил, что на это уйдет, скорее, восемь лет. Я пришла в ужас от его рассуждений. Я тогда была занудой и чертовски разозлилась, но он оказался прав».
Еще одним из завсегдатаев этой тусовки был фотограф Лии (с детства пишущий свое имя как «Leee») Блэк Чайлдерс, впоследствии вице-президент управляющей компании Дэвида Боуи «MainMan» и менеджер созданной после New York Dolls группы Джонни Сандерса The Heartbreakers. Лии вспоминает Дебору как свежее лицо, сияющее среди рыскавших по клубу гламурных волчиц. «Насколько я помню, она работала официанткой в задней комнате – чаевые были невелики, потому что все были на мели, но, по крайней мере, она могла нас обслуживать! Дебби была очень красивой, и все постоянно к ней подкатывали, а она мечтала о своих выступлениях».
Обслуживание неуравновешенных хипстеров предоставляло Дебби и другие преимущества. «Большинство из всех этих звезд были настолько обкурены, что даже не притрагивались к заказанным стейкам. Когда они уходили, я аккуратно заворачивала мясо и уносила домой. А, да, они никогда не забывали оставить мне пять долларов на чай».
Дебби проработала официанткой восемь месяцев, прежде чем сбежала в Сан-Франциско с неким миллионером. Целый месяц она наслаждалась роскошной жизнью в его особняке, и, заскучав, вернулась в Нью-Йорк – с еще одной сбывшейся мечтой детства. «Обычный, заурядный толстосум, но мне захотелось сбежать с ним, – объясняет Дебора. – Всегда мечтала хлебнуть шикарной жизни».
* * *
Крис Стейн, как и Дебора Харри, вернулся на Манхэттен после бурного лета, проведенного в Сан-Франциско. «По-моему, первая квартира у меня появилась в 1969 или 1970 году, на Первой авеню и 1-й улице. Там по-прежнему находилось похоронное бюро, а затем открыли первую в городе гей-сауну», – вспоминает Стейн. Он нуждался в группе – без работы Стейн становился замкнутым. Отсроченный шок после смерти отца и регулярное употребление наркотиков привели Криса к нервному срыву, из-за чего он несколько месяцев пролежал в психиатрической клинике «Belleville Hospital Centre» в Нью-Джерси. Крис называет свое заключение своеобразным профессиональным риском: «Срывы – это норма. Все, кого я знал, так или иначе оказывались в сумасшедшем доме».
Выписавшись, Крис предстал перед призывной комиссией, которая отбирала кандидатов на поездку во Вьетнам. «Я сказал, чтобы они проверили все пункты, потому что я наркоман, гей, кто угодно», – рассказывает Крис. Уловка сработала, и медкомиссия его забраковала. Стейн отправился в Вудсток наслаждаться последними днями культуры хиппи.
Пытаясь найти свою нишу, он записался на курсы фотографии в Нью-Йоркскую школу визуальных искусств. «Я предположил,
