Вуконг. Сердце обезьяны - Сандра Райзер

– Тихо! – приказал Мастер.

Он не обвинял меня во лжи. Он задумчиво смотрел на меня со своего нефритового возвышения.

– Есть в тебе что-то странное. Что-то особенное. Я почувствовал твоё приближение задолго до того, как ты подошёл к нашим воротам. Ещё ни с одним учеником у меня не было такого сильного предчувствия.

По кислой физиономии Дачжи было видно, что моё присутствие и у него вызывало сильные чувства. Неприязнь и зависть. Мастер смотрел только на меня.

– Вероятно, всё-таки есть некоторый смысл, чтобы ты остался здесь. Хм. Ну-ка, пройдись.

Я знал, что некоторым людям легче, когда они размышляют о проблемах, походить туда-сюда. Но как это могло помочь размышлениям Учителя? Я проглотил свой вопрос и сделал то, что он просил. Как послушный мальчик, я начал ходить туда-сюда, туда-сюда, пока он не произнёс:

– Ты мне и правда чем-то напоминаешь обезьяну.

Его воспитанники опять захихикали, судорожно пытаясь скрыть от него смех. Сердитый взгляд Мастера Сюй Пу Ти прервал их веселье. Он рассматривал меня.

– Хм, да. Действительно, есть в тебе что-то обезьянье. Дерзкое, неисчерпаемое любопытство.

Обезьянье? Я в панике ощупал своё лицо и челюсть. Я что, от волнения частично поменял облик? Неужели снова появились мой мех, надбровные дуги над глазами или обезьяний прикус? Нет, на голове я обнаружил лишь обычные человеческие волосы, а на лице – гладкую кожу и безобидные человеческие зубы. Но, несмотря на это, я бы с таким удовольствием сейчас укусил ухмыляющегося Дачжи! Прежде чем я поддался этому порыву, Мастер Сюй Пу Ти снова привлёк моё внимание к своей персоне.

– Я дам тебе фамилию, которую ты сможешь использовать в будущем. Как на счёт иероглифа «Сунь»? Он означает отдельную породу обезьян – «макаки-резус». А что касается твоего имени, то тут я пойду тем же путём, что и с остальными моими учениками. В голове моей двенадцать слов, которые вместе образуют предложение. Все, кого я обучаю, получают от меня одно из этих слов как часть имени. Тебе достаётся «У», что значит «распознавать, постигать». Я назову тебя «Вуконг» – «Постигающий пустоту».

Лицо Дачжи приобрело нездоровый оттенок, когда зависть залила его душу, словно кислота, разъедая изнутри. Разве было что-то необычное в умении постичь, то есть распознавать, пустоту? Ну да, сливу или персик легко распознает любая обезьяна. Как же воспринять пустоту? Но если Мастер Сюй Пу Ти дал мне такое имя, то, наверное, он считает меня умным.

Вуконг.

Вот я и получил ученическое имя.

Прародитель просветления принял меня в свой класс!

С восторженным визгом я подпрыгнул, сделал сальто назад и тут же увидел испуганные и растерянные лица. Я веду себя слишком по-обезьяньи?

Но на лице у Мастера Сюй Пу Ти не дрогнул ни один мускул.

– Дачжи, покажи ему всё и объясни, чего я жду от нового ученика!

Дачжи неохотно кивнул и тут же развернулся.

Не обращая внимания, следую ли я за ним, он гордо пошагал обратно тем же путём, каким привёл меня сюда. Мы проходили через те же залы, но всё равно путь показался мне короче. Наверное, из-за того, что я от радости скакал по всем переходам, вместо того чтобы на каждом шагу прогонять накатывающий страх. Через пару минут мы добрались до внутреннего двора. Дачжи указал на все возможные направления.

– Здесь нужно как следует подмести. Вон тем кустам необходима срочная стрижка. Обязательно нужно прополоть сорняки. А когда будешь поливать цветы, то заодно вылей пару вёдер свежей воды в пруд с золотыми рыбками.

– А что на счёт обучения у Мастера Сюй Пу Ти?

– А что с ним не так?

– Я здесь ради обучения.

– Ты умеешь читать и писать?

Я немного промедлил с ответом:

– Нет.

– Тогда отправляйся в нашу библиотеку и учи иероглифы. Пока не выучишь, тебе нет смысла приходить к Мастеру на уроки.

Он что, думал, что сможет так легко держать меня подальше от Бессмертного и его уроков? Это за какого дурака он меня держит? Я вовсе не был тем маленьким, беспомощным мальчонкой, которого он видел перед собой, я и человеком-то обычным вовсе не был.

Я улыбнулся, показав при этом чуть больше зубов, чем подразумевалось при дружелюбной улыбке.

– Мастеру будет вполне достаточно, если я смогу просто внимательно слушать. В его зале я не заметил никого с письменными принадлежностями. Могу поспорить, что вам запрещено записывать тайные знания. Я уверен, все эти истории передаются из уст в уста?

– Какие тайные знания?

– Тайну бессмертия.

Дачжи уставился на меня. В течение нескольких секунд он не произнёс ни звука. Мускулы подрагивали у него на лице, сменяя выражение непонимания на злость, а затем на надменность.

– Об этом он не говорит с учениками, – гнусаво произнёс он с нескрываемым высокомерием. – Лишь один раз за сотню лет он выбирает одного достойного человека, которому будет позволено узнать эту тайну. И…

Вместо того чтобы договорить, он презрительно фыркнул. Я отлично понял, что он тем самым хотел сказать.

Избранным точно не может оказаться какой-то пробегавший мимо уличный мальчишка, который показался Мастеру схожим с обезьяной.

Я попытался скрыть свою неуверенность за дерзкими словами:

– А разве он уже сказал, что выберет тебя, Дачжи?

Имя, которое он получил от Мастера в начале своей учёбы, означало «Великая цель».

Староста класса учеников, Мастер Сюй Пу Ти и я, похоже, стремились к одному и тому же. Мы оба хотели быть посвящёнными в тайное знание Бессмертного.

И если то, что сказал Дачжи, правда, то цели мог бы достичь любой из нас, но точно не оба сразу.

Дачжи, прищурив глаза, зло посмотрел на меня.

– Я знаю, чего хочу достичь в жизни, и я тебя предупреждаю: не стой у меня на пути!

Произнеся эту угрозу, он повернулся ко мне спиной и направился ко входу в пещеру.

– Я не буду тебе мешать, – крикнул я ему вслед. – Обещаю! Но твой путь – ошибка!

Шаги Дачжи замерли. Этот образцовый ученик с пучком волос, который смотрелся у него на голове, как маленькая корона, хотел уже рвануться ко мне. Но, решив изобразить равнодушие, вперил свой взор в угол двора. Миг спустя он продолжил свой путь к пещере. На его лице появилась такая победоносная усмешка, что всё моё тело покрылось гусиной кожей.

Что он задумал?

В том направлении, куда он смотрел, не было ничего, что могло бы привести его к цели. Я видел только внешнюю стену, которая примыкала к склону горы, несколько окошек в скале, за которыми уже