Вуконг. Сердце обезьяны - Сандра Райзер
– Угуууу! Космическая магия? Ты же не собираешься по-настоящему использовать космическую магию?
Огромные оранжево-красные совиные глаза Шуши вспыхнули. Моя маленькая подруга боялась за меня.
– Что ты там делаешь?
Я произнёс пожелание, как будто выдохнул его:
– Рассстууу.
Силы неба и земли вливались в посох. Они текли мне в руку, которой я держал его, и через мою руку во всё тело. В нём силы земли снова устремились вниз, а силы неба – вверх. Они медленно вытягивали меня. Я рос.
– Нет, УГУкуГУн! Не делай этого!
Ещё один выдох:
– Я растууу!
Невидимая граница, отделявшая земное волшебство от магии космической, приближалась. По сравнению с силами Вселенной силы нашей планеты казались крошечными. Незначительными.
– УГУкуГУн! Не надо! Ты не сможешь бесконечно растягивать свои кости. Ух, и твоя кожа тоже не сможет тянуться бесконечно!
Она была права. Или?
– Позволь мне попробовать, Шуши. Ещё немножко!
– Нет! То, что ты пытаешься сделать, разорвёт тебя на части! Ты не выживешь! Тебе нельзя становиться ещё больше!
– Может быть, всё-таки…
Конечно, в обычной жизни должны были сломаться мои кости… но что, если я сначала сломаю правила нормальной жизни?
– Я чувствую себя грандиоооооозно! Я РАСТУ! РАСТУ! РАСТУ!
Два позолоченных конца посоха из волшебной руды светились, как две галактики: сияющие солнца, окружённые звёздно-яркими планетами. Волшебный посох рос и рос. Он тянул меня за руку, увлекая за собой. Моя голова пронзила облака. Подо мной – далеко подо мной – я увидел вершину знаменитой горы. Я знал её по рисункам в библиотеке Скального Храма. Это была та самая гора Тайшань на материке? Самая священная из пяти священных гор? Я уже был не на нашем острове, нет, я даже был не в нашем измерении! Цзинь Гу Бан рос и рос, и я рос вместе с ним, пронзая небесные уровни. Всё произошло так быстро, что я едва успевал считать.
– …тридцать, тридцать один, тридцать два…
Я ударился головой о мягкий, как облако, барьер. Мой рост резко остановился.
Ух! Я, наверное, обсчитался. Разве не было тридцати трёх небес? Я с любопытством повернул огромную голову и огляделся.
Моё движение вызвало образование воздушной воронки, в которой закружились облака. Некоторые из них превратились в туман, другие сгустились и стали серо-дождевыми.
Каждый мой выдох превращался в порыв бури. Среди надвигающейся непогоды возвышались многочисленные изогнутые крыши одного из китайских императорских дворцов. Ветер завывал и верещал. Ух, да это был не ветер! Кричали придворные в замке. Из-за широких плоских рукавов их одеяний они напоминали мне вспугнутых птиц.
В панорамном павильоне сидел мужчина с длинной чёрной бородой, который оставался поразительно спокойным. Чего не скажешь о его бороде: она была взъерошена порывами ветра от моего дыхания. Незнакомец, по-видимому, был правителем. На нём была корона – не из тяжёлого металла, а высокий головной убор из золотой ткани, украшенной вышивкой и таинственно сияющими зелёными нефритами. Головной убор сочетался с его одеждой, которая также была из шёлка и украшена изображением вышитого небесного дракона и большим количеством нефрита. Нефритовый Император выпрямился и что-то прорычал. Я слышал только глухой гул. Кровь в ушах шумела так громко, как будто я вот-вот упаду в обморок. Мои ноги внезапно начали адски болеть. Может быть, из-за жуткой жары, из-за которой я чувствовал себя так, как будто жарился на гриле?
– Ауууха!
Поскольку я достиг головой самого верхнего неба, мои ноги, вероятно, сейчас находились в самой глубокой пропасти подземного мира. Ух! Что происходило там, внизу?
Я выдохнул и позволил вместе со своим дыханием космической магии вернуться обратно во вселенную.
– Уменьшись! – попросил я посох с золотыми обручами. – Ещё меньше, Цзинь Гу Бан! Ещё меньше!
Шуши приземлилась сверху на моё ухо. Я почти не ощущал её когтей, которыми она вцепилась в меня.
Я больше не возвышался до небес, но всё ещё был таким же высоким, как башня пагоды. Однако теперь я снова стоял обеими ногами на земле. От моих чёрных сапог поднимались струйки дыма. Я снял их. Тонкая ткань – шёлк из нитей лотоса – не была повреждена. Мои ноги тоже были невредимы.
Я пошевелил голыми обезьяньими пальцами. Какое счастье, что я надел волшебные сапоги! Шуши решила не ругаться сразу.
– И как высоко ты сумел подняться?
– ДО НЕФРИТОВОГО ИМПЕРАТОРА.
«– тора, – тора, – тора», – прогудело эхо.
Шелест перьев подсказал мне, что она всплеснула крыльями так, как будто я сделал что-то плохое.
– Ты его разозлил? Да?
– Я…
«…я-я-я», – опять подхватило эхо. О! Как громко отражался от скал мой могучий голос! Такое эхо производило двойное и тройное впечатление, когда нужно было сказать что-то значительное.
– Я БЕССМЕРТЕН!
«…тен-тен-тен…»
Шуши сердито распушилась.
– Неправда! Ты всё ещё жив лишь благодаря магии посоха! Но всегда рассчитывать на него ты не сможешь!
– У-у-укун!
Старшие братья наверняка обладают чем-то вроде телепатии. Иначе при моём теперешнем росте я бы не расслышал тоненький голосок внизу, в траве. Лян цеплялась за большой палец моей ноги. Её взгляды и взгляды всех остальных, кто последовал за мной из пещеры, были устремлены в подлесок… на существ, которые приближались к нам оттуда.
22
Наваждение
Орда демонических созданий вырвалась из мрака леса и вышла на лунный свет.
Я знал их предводителя.
Но я никак не мог понять, что они все делают. Они покорно склонили головы. Я сверху вниз уставился на Короля львов-демонов, пытаясь понять, что это он вытворяет.
– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? – прогремел я голосом великана.
«– дит! – дит! – дит!» – раздалось со скал. Мой голос звучал как зловещий рык Северного дракона. Лев-демон пригнулся ещё ниже. Инстинктивно он изменил свою внешность. Его длинная грива и лохматая длинная шерсть превратились в пламя, поджёгшее луг.
Обезьянки и взрослые обезьяны вокруг меня завизжали. Огромной рукой я зачерпнул воду из нашей купели. В ладонь поместилась сразу половина воды оттуда, но водопад тут же наполнил её обратно. Словно грозовая туча, я вылил воду на прибрежный луг и потушил огонь. Лев-демон тоже не смог избежать холодного душа. Промокший до костей, он скорчился в большой луже. Он щурился вверх и вниз, как будто не мог
