Вуконг. Сердце обезьяны - Сандра Райзер
– Вуконг!
Я поймал её и прижал к себе. Не подумав, я выпустил посох с золотыми кольцами. Цзинь Гу Бан колебался и раскачивался. Он изо всех сил старался сохранить достоинство и равновесие, но неровный каменный пол помешал ему в этом. Всё произошло внезапно. Посох из волшебной руды опрокинулся. В поисках опоры он начал увеличиваться во все стороны, стал широким, большим и тяжёлым. Дядя Бен прыгнул вперёд. Он хотел схватить посох, который только что превратился в огромную колонну…
– Неееееет! – закричал я.
Лян кричала вместе со мной. Она приземлилась передо мной на пол, когда я выпустил её из рук. Я споткнулся об неё. Понятия не имею, как мне удалось за долю секунды оказаться рядом с дядей Беном. Я оттолкнул его в сторону и поймал посох, который мгновенно уменьшился в моих пальцах до удобного размера. Удара, разбивающего камни и кости, с которым волшебный посох приземлился бы на пол, не случилось. Сердце колотилось в моей груди, как никогда в жизни.
Дядя Бен мог быть уже мёртв! Дрожа, я прислонил Цзинь Гу Бана к каменному трону. Без видимой причины вспыхнуло пламя ближайшего кострища. Из-за мерцающего отблеска каменное сиденье на мгновение напомнило мне трон Ямы. Я отогнал эту мысль, тряхнув головой. Дядя Бен обеспокоенно посмотрел на меня:
– Всё в порядке?
– Да.
Со мной всё было в порядке. И с ним тоже. Я вздохнул. Моя семья не так быстро оправилась от ужаса, который я всем внушил. Они не понимали, что произошло. Вернее, то, что чуть было не произошло! Все случилось слишком быстро, чтобы заметить это обычным взглядом. Между радостным приветствием и печальным концом, который я только что смог предотвратить, были только мой крик и молниеносный магический прыжок в пространстве и времени.
– Ууууух! – удивлялись одни.
– Ууууух! – фыркали другие.
Некоторые издавали только изумлённое «Ух-Ух!».
– У-у-укун? – спросил Лян, стуча зубами.
Ей было страшно. Я снова взял её на руки.
– Цзинь Гу Бан тяжёлый, – объяснил я. – Оооочень тяжёлый! Он мог убить дядю Бена.
На жёсткой шкуре Бена волоски встали дыбом. Мой дядя с трудом подавил дрожь, пробежавшую по его спине.
– Ух! Вон тот тонкий металлический стерженёк? Убить меня? Да ну! Да никогда в жизни!
Он схватился за чёрно-золотой посох, как за бамбуковую трость, которую он мог легко вертеть в пальцах. Но даже несмотря на все приложенные усилия, он не добился никакого результата, только получил приступ сильной боли. Цзинь Гу Бан не пошевелился ни на миллиметр, даже не преодолел расстояния, которое обозначается в китайской системе исчисления как «Ху».
Это означало, что он вообще не двинулся с места, потому что один «Ху» – это в пересчете всего 0,0003 миллиметра.
– Ау, фу! Ух!
Бен потёр ноющее плечо.
– Это что ещё за штука такая?
– Волшебная штука. Посох с золотыми обручами становится тяжёлым, когда не хочет, чтобы его поднимали. И он, по-видимому, желает, чтобы поднимал его только я. Вам даже не стоит пробовать это делать.
Пробовать! Ух, я не должен говорить этого слова! Конечно, моя семья не обратила внимания на частицу «не». Да и я бы тоже так поступил.
Теперь все хотели попытать счастья сами и выяснить, не позволит ли Цзинь Гу Бан кому-нибудь из них поиграть с ним.
Сквозь возбуждённую толпу пробрались старейшины. Они считали, что не кто иной, как они призваны быть принятыми волшебным посохом.
Цзинь Гу Бан, который был старше любого живого существа в нашей горе и вокруг неё, приветствовал их почтенным золотым блеском. Дедушка Ба обхватил посох морщинистыми руками и потянул. От напряжения он так сильно сжал беззубые челюсти, что хрустнули старые кости.
Неспешный Лиу толкал и тянул со спокойствием медитирующего монаха, и при этом лицо его стало таким же серым, каким давно была его шерсть.
Двоюродная бабушка Ма использовала силу своего веса. Она с размаху бросилась на волшебный посох, но получила только несколько больших синяков.
Готовый к прыжку, я наблюдал за посохом с золотыми обручами, чтобы убедиться, что он ещё способен терпеть все эти дерганья и толчки. Я был готов вмешаться, если бы его нервы не выдержали и он начал бы заваливаться на бок.
– Ууууух!
Бабушка Лао, раскинув руки, встала между посохом и нашей семьёй.
– Эта дьявольская штука причиняет вам всем боль! Посмотри же на себя!
– Да уж не так всё плохо, – возразил Бен с заднего плана, где он охлаждал своё плечо пропитанным водой мхом.
Но бабушка Лао не позволила себя переубедить.
– Не прикасайтесь к этому адскому инструменту! Он причиняет вред любому, кто дотронется до него.
Краем глаза я заметил, как изменились золотые иероглифы, обозначавшие вес Цзинь Гу Бана. Посох с золотыми обручами виновато сжался. К счастью, его реакции никто не заметил. Только представьте, если бы он позволил моей бабушке поднять его и угрожающе им размахивать! Ух!
Я обнял узкие плечи бабушки.
– До сих пор он только помогал мне, бабушка. И кроме того… я поклялся защищать вас всех. Помнишь? Ни с кем из нас не случится ничего плохого. Я сдержу своё обещание – с помощью Цзинь Гу Бана. А к тебе и другим старейшинам я отношусь с особым почтением. Ты не должна так волноваться, бабушка. Ты же знаешь! Ты не хочешь снова прилечь? Сейчас ещё только середина ночи.
– Уууууух! – Она ещё немного повозмущалась, но позволила отвести себя обратно к моховым подушкам её ложа. Пока я взбивал для неё мох, мои братья и сёстры прыгнули к посоху. Они придумали массу самых изобретательных идей, чтобы подружиться с Цзинь Гу Баном: поболтать с ним, погладить, приманить его чем-нибудь, подкупить… Я не хотел портить им удовольствие, но от некоторых из их идей меня бросало в жар. Я начал потеть под мехом, как будто Яма на своём пылающем троне был очень близко от нас. Я бросил взгляд за спину. Уютный огонь, горевший в каменном очаге, словно в большой чаше, образовал кучку пепла. Только в последнем обугленном бревне ещё теплилась пара горящих глаз.
Дядя Бен принёс охапку веток и сучьев. Он пошарил в углях и выбил из обугленной ветки несколько спрятавшихся искорок. Радостно потрескивая, они тут же поглотили сухую ветку у него в руках.
– С каких это пор ты умеешь разводить огонь? – удивился я.
– Я не умею. Я абсолютно не умею разводить
