Как гром среди ясного неба - Наоко Уодзуми
В этот самый момент раздался звук дверного звонка.
– Прошу прощения, что моя дочь доставила вам неудобства, – донесшийся следом голос, подрагивающий от волнения, принадлежал маме Рико. Должно быть, женщина увидела оставленное Карин сообщение, где та предупредила, что поужинает сегодня у семейства Такакура с третьего этажа, и теперь пришла сюда. – Благодарю вас, что приютили ее на ужин. Я сама только вернулась с работы… Ох, простите, простите, мне так неловко… Я даже и не знала, что в этом доме живет одноклассница Рико.
– Да что вы, не стойте в дверях, проходите, проходите же! Все равно девочки, как я поняла, пока еще немного позанимаются, – перебивались причитания настойчивыми приглашениями «мамули».
Спустя еще пару минут уговоров Имаи-старшая все же сдалась и зашла в квартиру. Рико, несмело приоткрыв дверь спальни, с тоской и любопытством взглянула на свою маму – та, стоя к настоящей дочери спиной, только что остановилась в гостиной.
– О-о, сударыня, добрый ве-е-ечер! Присаживайтесь, выпейте пивку! – глава семейства уже абсолютно точно был пьян в стельку: когда он напивался, то начинал голосить еще сильнее и развязнее обычного. – Послушайте вот, что расскажу: дочу нашу, Карин, подменили, точно Вам говорю! Сто лет учебник в руках не держала, а тут вдруг за ум взялась! Представляете?!
– Вот как? Чудесно Вас понимаю! Я и сама в последнее время не узнаю свою Рико. Раньше я домой возвращалась, так свет везде выключен, а она в компьютер уткнулась. А теперь вот то салаты готовит, то спортом занимается. Должно быть, это Ваша дочь так хорошо на нее влияет.
– Ну-у, как по мне, так это еще ничего. А вот то, что Карин учиться стала – самый что ни на есть нонсенс! – «папуля», кажется, пытался заговорщицки понизить голос, вот только количество выпитого спиртного этой затее не способствовало: ни одно его слово не ускользало от слуха сидящих в спальне девушек. – И ведь знаете, что самое удивительное? Мы же ее и не журили никогда. Я так вообще всегда велел, чтоб не переживала из-за оценок и не перенапрягалась. А она вот как! Видать, не согласна со мной была, сама учиться захотела.
От этих слов Карин непроизвольно вздрогнула – рука, дернувшись, замерла над бумагой.
– Подростки, они такие. Не терпят, когда им что-нибудь навязывают.
– Ваша правда. Я вот и думаю теперь – ну и дурак же я: родную дочь убеждал, что ей знания не шибко-то и нужны! Они ж вон, в такой час до сих пор за книжками своими сидят. А все благодаря Вашей Рико!
– Нет-нет, что Вы, это я должна благодарить Вашу Карин!
Родители все продолжали и продолжали обмениваться любезностями. Карин слушала, и слушала, и слушала, и с каждой секундой в душе ее все больше поднималась необъяснимая радость. Глаза защипало – казалось, еще немного, и от трогательности момента девушка расплачется.
– Хм-м? Ты что, уже сдаешься? – заметив, что одноклассница уже какое-то время сидит без движения, поинтересовалась Рико.
– А? Не-не-не, никаких «сдаюсь»! – опомнившись, ответила та, поудобнее перехватила механический карандаш и, точно окрыленная, с новыми силами погрузилась в мир математики.
* * *
Спустя время Имаи-старшая вместе с «дочерью» вернулась в свою квартиру. Там женщина первым делом переоделась, а затем прошла в гостиную и села за компьютер.
– Знаешь, солнышко, а тебя ведь на этом месте в последнее время совсем не застать. Даже непривычно.
– Так я компьютером пользоваться-то почти не умею.
– Что? – мама Рико растерянно засмеялась. – Когда это ты вдруг разучилась? О, тебе здесь какое-то письмо на почту пришло.
– Э-э, письмо?
– Да. Я зачитаю?
– Давай.
– А ну-ка… «Надеюсь, ты все еще помнишь, какое желание загадала на школьную поездку? Не забывай. Добрый дядя в желтой шапке обязательно его исполнит. Спи спокойно. Твой Икадзути». Это… Что это такое?
«Тот же вопрос, – Карин озадаченно склонила голову набок. – Не помню, чтобы Рико мне что-то говорила про поездку. А желание? Может, какой-то заказ? Да ну, странно…»
– Рико, кто это? О чем он говорит?
– Без понятия…
Имаи-старшая напряженно нахмурилась.
– Жуть какая-то. Лучше удалю от греха подальше.
15. Девчачьи заботы
После уроков квартет собрался в уже покинутом остальными учениками кабинете, чтобы вместе отработать танец. Перед этим каждая из девушек должна была выступить отдельно – продемонстрировать подругам результат своей самостоятельной практики. Первой была Аяпон, затем Мисаки, после – Рэй. Все они, как отметила Рико, танцевали довольно талантливо (хотя, пожалуй, до Карин им все же было далеко).
Наконец настала очередь Имаи. Как бы усердно та ни тренировалась ради этого момента, стоило ему взаправду наступить, и уверенность в себе испарилась, точно по щелчку. Захотелось сбежать. Вот только, к несчастью, все пути отхода теперь были перекрыты.
Мисаки в четвертый раз щелкнула кнопкой своего плеера, и в помещении зазвучали первые ноты уже заслушанной до дыр песни.
Пора начинать.
Через силу натянув на лицо улыбку, Рико, в ритм постукивая кулачком одной руки по противоположной ладони, вприпрыжку прошла в центр кабинета.
Сначала перекрестный шаг. Затем носки врозь. Подняться на носочки, опуститься. Еще раз подняться. Опуститься.
Стоп, а что там с руками? А, точно, «привидение».
Потом «пингвин». Снова «привидение». И снова «пингвин».
Следующая часть. На тренировках Рико она удавалась вполне неплохо. Легкая чечетка на месте, хлопки вправо. Еще раз – хлопки влево. Поворот вокруг оси. Еще один. «Туу-туу-туу», – попружинить на носочках. Да, несложная часть. Даже немного весело.
Ой, а я спину ровно держу? Улыбаться, улыбаться… Втянуть живот.
А теперь кульминация. Покачать бедрами из стороны в сторону, взмахнуть руками, резко остановиться. Вскинуть ногу, резко остановиться.
О боже, как это вообще выглядит со стороны?
Смотреть в сторону чужих подруг было страшно. То и дело стыдливо отводя глаза, Рико кое-как оттанцевала свои положенные две минуты.
Когда песня стихла, в помещении на долгие мгновения воцарилась мертвая тишина. Первой захлопала Аяпон – аплодисменты были редкими и неловкими, а на лице ее отчетливо читались неверие, недоумение и некое подобие сочувствия. Следом, будто очнувшись ото сна, захлопали Рэй и Мисаки.
– Это было… Кх-м, как бы сказать… – с трудом подбирая слова, заговорила Аяпон. – Ты, походу, реально очень плохо себя чувствуешь.
В общем, по меркам настоящей Карин я справилась просто ужасно…
