Великий мышиный сыщик: Бэзил в Мексике - Ева Титус

– Как долго длилось совещание?

– Три часа, пока все выдвигали свои предположения.

– Что это были за предположения, сеньор Салданья?

– Одни предлагали скрыть эту новость от общественности; другие, наоборот, хотели немедленно предложить большое вознаграждение за возвращение картины. Одни настаивали на том, чтобы послать за знаменитым французским детективом; другие отдавали предпочтение вам. Третьи говорили, что дело должна взять в руки мексиканская полиция.

– Кто предлагал мексиканскую полицию?

– Двое директоров и Годой. Я был за вас, мистер Бэзил, как и Хостес, но он считал, что надо подождать месяц или два.

– Я знаю, почему вы выжидали, – сказал сыщик, – надеялись, что великое произведение искусства заставит преступника передумать. «Мышу Лизу» уже однажды украли в Италии, а потом грабитель вернул её с запиской, в которой говорилось, что он раскаялся и исправился. Я понимаю смысл задержки, но она усложнила дело, потому что идти придется по холодному следу.

– Верно. В письме, которое мы отправили вам с посыльным, мы не осмелились упомянуть «Мышу Лизу». Если бы мексиканские мыши узнали о пропаже, нацию бы охватила паника.

– Почему вы были уверены, что я возьмусь за это дело?

– Мы решили, что вы не сможете устоять перед подобным вызовом, ну и, конечно, быстро разберетесь, что произошло.

Бэзил ухмыльнулся.

– Правильно. Кстати, среди музейных мышей есть профессиональные художники?

– Есть несколько, но не очень успешные.

– Мне нужен список их имен. Еще вопрос: на собрании происходило что-нибудь необычное?

– Да! Когда я открыл дверь, чтобы выйти, в комнату буквально ввалилась секретарша Пилар. Было совершенно очевидно, что она подслушивала у замочной скважины, но решительно это отрицала – сказала, что просто пробегала мимо. Мы поняли, что она пытается нас обмануть, и тогда рассказали ей о том, что шедевр пропал, и обязали хранить тайну.

Бэзил нахмурился.

– Хм… Пусть она войдет.

Пилар была миловидной мышкой, но с хитрыми лисьими глазами. Бэзил сразу спросил её, подслушивала ли она в тот день.

– Да, сеньор Бэзил, я подслушивала, но не хотела признаваться и солгала. Все, кто пришел на собрание, были так расстроены, что я просто не могла не подслушать: мне было очень любопытно.

– Если любопытство убило кошку, то мышам и подавно следует опасаться его, – сурово заявил Бэзил, – так что впредь будьте осторожны!

Он задал Пилар еще пару вопросов и отпустил её.

Когда дверь закрылась, он заметил:

– Хитрая плутовка! Я таких еще не видел! Вполне может оказаться, что она подслушивала не только из любопытства. Возможно, она в сговоре с преступниками и получила задание следить, что творится в музее. Я включаю её в число подозреваемых.

– И сколько их у вас? – поинтересовался я.

– Узнаете в свое время, Доусон.

Затем Бэзил допросил куратора.

– Как вам известно, мистер Бэзил, это я ездил в Италию, чтобы купить «Мышу Лизу». Картину перевозили в ящике, и она находилась в моей каюте в течение всего обратного рейса. Туда никто кроме меня не входил. В Веракрусе меня встретили четверо вооруженных охранников и сопроводили в столицу, прямо в музей. Служители музея распаковали картину, и мы сразу же повесили её на стену.

– Сеньор Годой, мог ли кто-нибудь заменить оригинал копией после высадки на берег?

– Нет. Я ни на минуту не упускал ящик из вида.

– На этом всё, спасибо, – сказал Бэзил.

Вошла следующая мышь, за ней другая, допрос завершился далеко за полдень.

А потом в кабинет вошел Диего и сказал:

– Хуан Романо, охранник, который сопровождал Годоя из Веракруса, находится в больнице святой Мерседес: он сломал ногу. Хотите с ним поговорить?

Бэзил усмехнулся.

– Безусловно. Разве может быть что-то более приятное, чем разговор с мышью, которую назвали в честь сыра?

Романо с загипсованной ногой сидел на кровати.

Бэзил попросил его рассказать, как «Мышу Лизу» везли из порта в музей. История охранника полностью совпала с историей, которую рассказал куратор Годой.

Зашел врач, который лечил Романо, и я удивленно сказал:

– Доктор Вега! Мы с вами познакомились на медицинской конференции в Лондоне.

– Здравствуйте, Доусон! Что привело вас в Мексику?

– Я сопровождаю своего друга, знаменитого мышиного детектива мистера Бэзила с Бейкер-стрит, – ответил я и представил их друг другу.

– Приглашаю вас на ужин, господа, – сказал Вега.

– С удовольствием! Но после того, как я раскрою дело, – сказал Бэзил.

Вега дал мне свою визитку. И, выйдя из больницы, мы направились в отель.

7. Партизаны с улицы Пекарей

Несколько одетых в лохмотья молодых мышей играли в мяч на улице Панадеро, прямо у нашего отеля. Мяч полетел в нашу сторону, и Бэзил бросил его обратно.

Парнишка, поймавший его, уставился на моего друга.

– Сеньор, неужели вы Бэзил с Бейкер-стрит? Возможно ли это? Собственной персоной? На самом деле?

Глаза Бэзила весело заблестели.

– Мои дорогие мышки, вынужден признать, что я не Шерлок Холмс.

Обезумев от радости, парни размахивали перед ним обрывками бумаги, упрашивая дать автограф. Довольный Бэзил ухмылялся, как Чеширский Кот.

Подписав семь мятых клочков бумаги, он улыбнулся семи грязным мордочкам.

– Господа, приглашаю вас на ланч в нашем отеле, – сказал он им.

– Мы будем очень рады вас угостить, – добавил я. На самом деле более худых и голодных мышей мне видеть не приходилось.

– Но мы уличные мучачо, – сказал один из них, – для вашего шикарного отеля наша поношенная, драная одежда не подойдет, а другой у нас нет.

– Это не важно, – ответил Бэзил. – Вы будете нашими особыми гостями. Идемте, ребята!

Мы вошли в мраморный вестибюль в сопровождении уличной шпаны, а затем проследовали в ресторан, не обращая внимания на поднятые брови других гостей.

Метрдотеля наше появление заметно шокировало.

– Сеньоры, этим уличным парням здесь не… не…

– Не рады? – строго спросил Бэзил. – Так вот, мы им очень рады, они наши гости, поэтому будьте любезны рассадить всех нас немедленно.

Обтянутые красным бархатом стулья стояли вокруг столов, на которых мягко поблескивали серебряные приборы. Обеденный зал был оформлен в испанском колониальном стиле, с высокого сводчатого потолка свисали сверкающие хрустальные люстры.

Парень, который заговорил с Бэзилом на улице, представил остальных.

– Справа от меня Рикардо, Эдуардо, Бернардо. Слева – Роберто, Альберто, Хильберто. А я Гектор, мое имя не рифмуется с другими, так что они назначили меня главным. А есть мы когда будем?

– Немедленно. Заказывайте всё, что вам нравится.

Семь улыбок озарили семь мордочек, когда они просматривали меню. Как