Тайна старой риги - Кузьма Логинович Соловьев
— Ну, давай познакомимся, зовут меня Иваном Сергеевичем, а фамилия Нечкин, а его, — он указал глазами на второго, — Кривоносенко Семен Семенович. Вместе работали в леспромхозе.
— А куда вы идете? — спросил Петя.
— Прыткий, вижу. Все будешь знать, скоро состаришься. Да что делать? Придется сказать. Поздно вечером мы вышли из Павлихи. Думали засветло добраться до Дубровки, да сбились — дорога незнакомая, переночевали на опушке леса, с рассветом продолжали путь. В лесу свернули на ваш крик. Думали, не беда ли какая случилась, а здесь сами чуть не попали в беду, — он искоса взглянул на собаку, которая настороженно смотрела на пришельцев. — Ты доведи нас до Дубровки или объясни, как нам добраться.
— Объяснить — объясню. Здесь не больше трех километров по прямой, а провожать мне некогда. Вой, слышите?.. — Троекратное „ай“ длинным эхом катилось в утренней тишине леса. — Меня зовут… А вы идите вон туда, прямо. Выйдя из леса, увидите курган с соснами, оттуда рукой подать до Дубровки. Да с кургана она видна.
РОЗЫСКИ МИШИ
Петя взял ястреба и зайчонка и направился на крик Илюши, успокаивая Дыша, который с неохотой шел позади.
— Настоящий филин! — еще издали рапортовал другу Илюша, но, увидев Петину добычу, умолк и подбежал к нему.
— Ну, Петя, молодчина! А зайка-то — маленький… Зачем ты его убил?
— У ястреба отбил, только не выжил зайчишка. Миша с вами?
— Нет…
— Неужели ушел домой? — испугался Петя.
Илюша подвел друга к толстой ели с густой кроной. Здесь уже ждали все ребята. Взгляды их были устремлены вверх. Там, на половине высоты дерева, на толстом суку, около самого ствола, сидела серая мохнатая птица. Это был крупный филин. Он прислушивался к непривычному шуму внизу и то и дело беспокойно наклонял голову.
Петя проверил у ребят стрелы — верно ли они положены на тетиву, расставил ребят так, чтобы они могли попасть наверняка в грудь или крылья птицы, изготовился сам и подал команду:
— Огонь!
Пять стрел со свистом полетели в цель. Три из них впились в серого хищника. Пронзительный крик филина, взмах крыльями, и он полетел с дерева, упал и забился в густой траве. Дыш прыжками подскочил к нему и придавил лапой.
— Ура! Ура! — закричали ребята. Они прыгали, кружились, бросали шапки вверх. По меткам на стрелах они узнали, что лучшими стрелками оказались сегодня Петя, Илюша и Митя.
Когда Илюша по праву первого, обнаружившего филина, а также метко выпустившего стрелу, приторочил его за спину, упали первые капли дождя. Не отошли они и сотни шагов, как дождь зачастил, превратился в ливень и загнал их под густую крону ели.
Петя, а за ним и другие дружно закричали:
— Э-ге-ге-гей! Ми-ша! Ау-у-у!
Еще не замерло эхо в глубине леса, как они услышали ответный крик в направлении Трех сестер. Дождь скоро стих, ребята, засучив штаны выше колен и держа над головой щит из еловых веток, бегом направились к месту ночлега. Но здесь они вместо Миши застали уже известных Пете двух мужчин.
— Не дошли, — обратился один к Пете. — Решили вернуться на ваш крик и вместе с вами идти в деревню.
— Ну, что ж, — только и сказал Петя. Его всесильнее беспокоил вопрос: „Где же Миша, что с ним?“
Петя упорно и настойчиво добивался от следопытов прежде всего дисциплинированности. Смелый и настойчивый сам, он старался посложнее составить маршрут летних походов. Но как ни были они трудны, ни разу еще не было случая нарушения дисциплины. А тут, в безопасной и знакомой обстановке, исчез самый меньший участник похода.
— Кто же из вас Миша? — спросил мужчина, который назвался Иваном Нечкиным.
— В том-то и дело, что его здесь нет, — с неохотой ответил Петя.
— Где же он может быть?
— Может, и дома, — высказался Зорин.
— Тогда пойдемте и мы, — предложил Нечкин.
— Нет, пока не обшарим лес, не уйдем, сам он не мог уйти… — Совершенно случайно взглянув в это время на незнакомцев, Петя заметил, что они переглянулись.
— Нет, без него не пойдем, — повторил он.
— Тогда давайте искать вместе. — Нечкин встал, готовый идти. За ним встал его спутник.
— Дыш, ищи! — приказал Петя.
Дыш виновато вильнул хвостом, опустил голову, на не выполнил приказания.
— Дождь залил все следы, не найдет, — оправдывал Илюша поведение собаки.
— Дыш, ищи! — махнул Петя рукою.
Дыш прыжками сделал один круг, второй, более широкий — третий… Остановился. Его взгляд говорил: никаких признаков.
— На сто шагов друг от друга пройдем сначала на запад, а потом вернемся сюда — и к Дубровке… Сигналить иволгой. Илюша на правый фланг, триста шагов отсюда, за ним Ваня, следующий я…
— А мы? — перебил вопросом Нечкин.
„Вы оставайтесь здесь“, — хотел сказать Петя, но вырвалось у него другое: — Куда хотите…
— Мы пойдем в этом же направлении, поможем вам искать товарища.
Они пошли сзади в нескольких шагах от Пети, но скоро отстали.
Дождь перестал, в разрывах между тучами синели кусочки неба. По лесу раздавались трели иволги. Дрозд-пересмешник вторил ей. Застрекотала сорока, отозвалась сойка, и скоро весь птичий мир пришел в движение.
Вдруг справа от ребят раздался заливистый лай Дыша. Петя прислушался.
— Ребя-а-а-а-та! Эге-ей! Сю-да! — звал зычный мужской голос. — Сюда! Сюда-а-а!
Первым на крик пришел Петя. Нечкин и Кривоносенко стояли у старой поленницы, возле которой на земле лежало толстое березовое бревно.
— Смотри! Смотри! — указывали они вниз. Петя подбежал ближе, взглянул. В глазах помутнело, сердце сжалось от острой боли. Между поленницей и бревном лежал лицом к земле Миша. Голова выше затылка была в крови. Дыш стоял рядом, нетерпеливо лаял и не допускал пришельцев к Мише. Петя повернул мальчика на спину, приподнял его голову.
— Помогите поднять!
Быстро подходили ребята. Нечкин снял с себя стеганку, расстелил на мху, положили на нее Мишу. Миша не шевелился и, казалось, не дышал.
— Мертв, — сказал Нечкин и снял шапку. Ребята обнажили головы и опустились на колени вокруг Миши.
— Неправда! — воплем вырвалось у Пети. — Он жив и будет жить! Смотрите! Смотрите! Кровь-то не запеклась… Зазяб он. Скорей костер!
Быстро набрали под бревнами сухой бересты и подожгли. Петя старался оживить искусственным дыханием застывающее Мишино тело. Он поднимал попеременно его ноги, сжимал их в коленях, то же самое делали с руками.
Когда костер разгорелся и теплом охватило все Мишино тело, легкий вздох шевельнул грудь мальчика.
— Жив! — в один голос радостно крикнули ребята.
Нечкин и Кривоносенко соорудили из двух жердин и прутьев лозняка носилки.
Словно драгоценную ношу, ребята несли
