Рыбы поют весной - Дарья Романовна Герасимова
Кит знал, что во многие старые дачи посёлка когда-то были проведены городские телефоны. Сейчас мало кто ими пользовался, но вдруг…
В трубке раздались долгие гудки.
София Генриховна набрала номер ещё раз. И ещё.
— Тогда вот что: если снова увидите её, отдайте ей в руки извещение. Мало ли что у них там с домом, но должна же она прийти и получить посылку!
Кит посмотрел на полку. Вчерашняя коробка уже не была белой, а приобрела нежно-жёлтый цвет.
— А может быть, нам попробовать положить извещение при помощи моих сорок-ворон? — предложил Марат, оторвавшись от чертежей.
— Попробуйте! Только не тяните с этим, вот прямо сейчас и сходите, здесь же недалеко.
Дачи на месте не было.
Кит с Маратом и Яникой прошли всю Спортивную. Зелёного дома не было ни по правой стороне, ни по левой. Свернули на Кольцевую, потом на Парковую.
— Вон она!
Дача возвышалась там, где её точно никогда не было. Уж в этой части посёлка Кит знал все дома. Не было никогда на этом месте старого зелёного дома!
Марат достал сорок-ворон. Проверил какие-то механизмы внутри, потом аккуратно прицепил к их лапкам извещения. Запустил. Сороки-вороны полетели к серому забору, на котором висел аккуратный и заметный почтовый ящик, выкрашенный красной краской, но не смогли даже присесть ни на старые доски, ни на ящик, просто пролетели насквозь.
Сорок-ворон запускали снова и снова. И Кит попробовал. И Яника. Результат был один — птицы пролетали и сквозь забор, и сквозь почтовый ящик, и сквозь зелёную дачу, казавшуюся издали самой обычной, плотной и настоящей. Залететь на участок сбоку у птиц тоже не получилось.
— Интересная магия! — Марат присвистнул. — Может быть, если неживое проходит насквозь, туда сможет войти кто-то из нас?
Но подойти к даче они не успели.
Из парка вышла уже знакомая Киту старушка и засеменила к дому. Вид у старушки был решительный. При её приближении дача начала меняться, таять, выцветать. И опять пропала!
— Октябрина Степановна? — окликнул старушку Кит. — Вам тут извещение…
Старушка посмотрела на них, потом на извещение.
— Ишь, шутники какие! Делать вам нечего! — сердито проговорила она и быстрым шагом пошла, почти побежала от них по улице, что-то бормоча себе под нос.
— Не будет она с нами разговаривать! — в голосе Яники была уверенность. — Мой дед такой же, как чего в голову вобьёт — всё, туши свет. Может быть, София Генриховна сама сходит?
Вечером, когда Кит пришёл, родителей дома не было. На кухне сидела только Тётьлида. Перед ней стоял большой торт, украшенный кремовыми розами.
— Ну наконец хоть кто-то пришёл! — обрадовалась она. — Вы все как будто не живёте в таком прекрасном доме! Запустили его, захламили. Я сейчас в приправы полезла, так у твоей мамы непонятно как всё хранится. В баночке с надписью «Корица» — перец. В баночке с надписью «Перец» — имбирь. Затеем-ка мы с тобой завтра генеральную уборку!
Тётьлида с наслаждением оглядела всё вокруг. Кит закрыл глаза. С его точки зрения, в доме было уютно и никакая генеральная уборка точно не требовалась. Что там такое говорила София Генриховна? Не вступать в споры? Кит молчал.
— Сегодня я ходила в Кратово… — начала Тётьлида.
— Ходили на пруд? Там сейчас сыро и грязь на некоторых дорожках…
— Нет, не на пруд. Просто решила посмотреть, где ты работаешь, а то твои родители потрясающе беспечны.
Кит замер.
— Зашла на почту. Какая у вас маленькая почта! Два окошечка, чистенько всё, работают милые, внимательные женщины. Народу почти нет. Но тебя там никто не знает!
— Э-э-э-э-э, — начал было Кит, придумывая, как бы отвертеться, но Тётьлида продолжала:
— Потом зашла в овощной. И там ты не работаешь. Потом в продуктовый магазин, в хозяйственный…
Кит молчал.
«Внутреннее спокойствие, внутренняя свобода и, типа, внутреннее спокойствие, — думал он. — Фигня какая-то это внутреннее спокойствие». Кит сжал кулаки, закрыл глаза и на несколько секунд отвлёкся от тёткиной речи.
— …И вот эта девушка мне и говорит: «Никита, Кит? Конечно, знаю, он зимой ещё приходил как-то в смешной шапке с лисьими ушами. Он со мной работает!»
— Какая девушка? — очнулся Кит.
— В хозяйственном, где же ещё! Ты же там работаешь! Не знаю только, зачем им нужен помощник. Сегодня тебя там не было, — Тётьлида задумалась, будто внезапно нашла в своём стройном расследовании какое-то несоответствие.
— Да, — обрадовался Кит. — Миле сейчас нельзя тяжёлое поднимать. У неё это… рука болит! Правая! Вот я и помогаю.
— А-а-а-а-а, — протянула Тётьлида, но тут же задала новый вопрос: — Ты почему сегодня задержался?
— Да кружок у меня был. Технический! — Кит вспомнил, как они втроём запускали сорок-ворон. — Дроны учились запускать!
— Дроны? — Тётьлида немного пожевала губами. Про дроны она знала мало, поэтому не нашлась что ответить. — Дроны — это дело нужное! Ладно, давай ужинать, накрывай на стол, ты здесь хозяин.
Несколько минут Тётьлида сидела молча, потом начала делать замечания. Кит их не слушал. Он думал, почему Мила вдруг сказала незнакомому человеку, что он работает в хозяйственном магазинчике. Или нет, как там она сказала: «Со мной работает!»
А потом он зачем-то стал отвечать на замечания.
И лучше бы он этого не делал…
Глава 3. Вторник, 21 марта
Первое, что увидел Кит, придя на работу во вторник, была Яника, которая медленно кружилась под какую-то странную музыку. Музыка звучала из мобильника, прислонённого к стеклянной чернильнице на одном из столов. Кит никогда раньше не видел, чтобы на Волшебной почте кто-то так танцевал. У окна, глядя на Янику, стояли Затонский, Марат с Харлампычем и София Генриховна с уборщицей бабой Женей. Баба Женя опиралась на швабру и немного покачивалась в такт музыке.
Яника плавно взмахивала руками, вокруг неё порхала пара волшебных летучек — или обычных летучих мышей, Кит не определил сразу. Летучки очень старались попадать в ритм музыки.
Наконец Яника остановилась.
— Вот! Я умею хорошо танцевать! И правильно ходить умею!
Яника уверенной походкой прошла через почтовый зал и остановилась в какой-то причудливой позе. Летучки повисли на рукаве её розового свитера.
— Да! — искренне признал Затонский. — Буду знать! Но, барышня, у нас же коллекция на тему воды! Воды! Там
