Рыбы поют весной - Дарья Романовна Герасимова
Кит вышел. Немного постоял снаружи, в холле. Если вдруг придёт Омутов, можно будет рассказать ему, что Мила помнит, как они работали вместе! В соседний продуктовый отдел шли с электрички вечерние покупатели, пахло укропом, колбасой, жужжала первая проснувшаяся муха. Кит стоял и смотрел на людей. У одних были усталые лица, у других весёлые и спокойные, у одних молодые, у других старые, все они что-то быстро покупали и торопились дальше, домой, в тепло. Кит вздохнул. Домой ему не хотелось. «Вот зачем, зачем тётка к нам приехала, так же было хорошо без неё, — думал он. — И почему раньше с ней было как-то проще? Она изменилась? Или просто я вырос и ко многому стал относиться критичнее, чем раньше?» Кит уже не злился так, как утром, просто чувствовал себя усталым и несчастным. Потом ему надоело стоять в магазине и он побрёл сквозь туман на Волшебную почту.
Туман стал плотнее. Что-то в нём неуловимо изменилось по сравнению с тем, каким он был утром или даже час назад, когда Кит пошёл разносить письма. Теперь туман пах дымом, будто где-то что-то горело или на каком-то участке жгли сухие прошлогодние листья. «Какие сейчас могут быть листья? — удивился Кит. — Все листья сейчас мокрые, не горят, и половина их пока под снегом».
Кит шёл, шёл, шёл. И вдруг на мгновение ему показалось, что он давно миновал здание почты, заблудился и бредёт непонятно где. «А что, если я не найду больше тёмно-синюю дверь?» Он вздрогнул. Перешёл на другую сторону улицы, где, казалось, было чуть меньше тумана. Прошёл ещё немного. Вспомнил Марата, Янику, своего неразговорчивого серого Гуся-Лебедя. Туман стал редеть. Из него выплыло небольшое здание песочного цвета с синим почтовым ящиком. Почта стояла на месте. И самое главное, высокая тёмно-синяя дверь была открыта!
У входа стояли несколько ступ с мётлами и чья-то маленькая летучая рыба. Кит вошёл, поднялся по ступенькам в зал для посетителей.
Яника уже вернулась, и сейчас они с Софией Генриховной сортировали пришедшее.
— А, вот и посылка для Карасёва! — София Генриховна отложила в сторону большую светло-зелёную коробку.
Коробка была не тяжёлой, но очень громоздкой.
— Вы, Буранин, как домой пойдёте, можете её взять, у вас же Седьмая линия по пути. Это срочное отправление, лучше его сегодня же и отдать! Сейчас, только оформлю документы.
Она распечатала извещение о получении посылки, которое должен был заполнить Карасёв, и заговорила с очередным посетителем.
Кит нехотя взял бумажки. Домой идти не хотелось. Но математика была не сделана, а математичка была одним из тех неприятных учителей, которые всегда проверяют домашние задания. Да и на почте неожиданно собралось много людей.
У окошка перед Эльвирой Игоревной стояла маленькая старушка в платочке с белыми совами.
— У вас журнал какой-нибудь есть, чтобы подписка со скидкой? Про актёров чтобы, про моду? Да, хорошо, обычные журналы? Так мне такие и нужны. Подписывайте, значит, Приворотова Зинаида Андревна. Дом пишите в адресе, квартиру не надо, всё равно у нас один почтовый ящик на весь дом. Туды всё кладут.
За ней стояла другая старушка, высокая и худая, в пальто с воротником из какого-то неведомого зверя с синей шерстью. Зверь был старый, облезлый и явно умер своей смертью.
— И мне, и мне подписку на журналы! Я сейчас оформлю, а потом мне ещё в электросеть бежать, — старушка хихикнула, — надо же хоть иногда там появляться, хоть раз в десятилетие!
Ещё одна старушка качалась на стуле у окна.
— Эля, Элечка, Эльвира Игоревна, и мне, и мне тоже оформляй, как им. А то нам надо посветлу до дома добраться. А такой туман нонче! Жуть просто! Наверняка там можно что-то дикое встретить, — старушка мечтательно улыбнулась. — Хотя, гм… дикое можно и посветлу встретить!
Перед окошком Софии Генриховны маялась молодая барышня в розовой курточке и синих джинсах.
— У нас не-е-е-есколько посылок, — тянула слова барышня, — мама просила забрать по доро-о-о-о-оге, ну я и прилетела.
София Генриховна посмотрела на экран компьютера, ушла в подсобку и вернулась с огромной коробкой.
— Как же я её понесу-у-у-у-у-у? — закатила глаза барышня.
— А там у вас не одно получение, — жизнерадостно отозвалась София Генриховна, вынося ещё несколько таких же коробок.
— Бо-о-о-о-о-ожечки, — застонала барышня.
— Как же вы их поднимете? — сочувственно заметил худой дядечка, который стоял за барышней.
— Ничего, они лё-ё-ё-ё-ё-ёгкие! Там вся-я-я-якое хор-ро-о-ошее! Для коня!
«Для коня!» — Кит улыбнулся. Он уже начал забывать за этими дождями, туманами, приездом Тётьлиды, спорами и ссорами, что ему очень нравится его работа!
Он кинул обратно в рюкзак учебник и тетрадку, взял большую светло-зелёную коробку и вышел в туман.
К этому времени туман стал ещё гуще. Он уже не пах дымом, не хранил запахи. Дождь прекратился, но казалось, что вся весенняя вода в округе медленно поднималась вверх. На улицах горели фонари, хотя смеркаться ещё не начало. Около станции, на автобусной остановке, сидела знакомая старушка в вишнёвом пальто. Кит хотел было подойти к ней и отдать извещение, но в самый последний момент передумал: рядом со старушкой стоял Антошка. Антошка был местным пьяницей, странным типом, какие есть в любой местности. Он был огромного роста, с большими красными руками. Иногда он помогал что-то переносить в разных магазинах в Кратово и на Есенинской. Зимой чистил снег. Летом размахивал метлой, вздымая пыль и отчаянно ругаясь со всеми проходящими мимо.
Встречаться с Антошкой Киту не хотелось, тем более опять на остановке. Зимой серый Гусь-Лебедь сломал остановку, посчитав, что сложившаяся там ситуация опасна для жизни Кита.
— Антошенька, давай мы так сделаем. Ты пойдёшь по улице впереди меня, ветку возьмёшь какую-нибудь подлиннее и дотронешься до забора той дачи, которая мне нужна. А я тебе за это шаурмы куплю или квасу, чего ты хочешь?
— Шаурму хочу! И квасу! И я должен буду просто стучать по всем заборам палкой? — восхитился Антошка.
— Да!
— Вау!
Кит пошёл дальше. Мысль, что до забора может дотронуться другой человек, посетила не только Софию Генриховну, но и старушку. «Вот бы у них получилось, тогда можно будет просто положить извещение, а не бегать по всем этим лужам и слякоти, разыскивая зелёную дачу несколько раз в день!»
Кит пересёк железнодорожные пути, немного прошёл по улице и свернул к пруду. Здесь всё начало таять. Во многих местах весенний дождь проел снег до земли, и казалось, что рядом с прудом расстелено огромное ветхое покрывало,
