Театр Харухи Судзумии - Нагару Танигава

Я думал, что мы по очереди смоем пот и запах соли, а потом переоденемся из купальных костюмов, но тут же раз — и уже всё сделали.

— А? — пискнула Асахина-сан и, моргая, глядела на саму себя, будто её перехитрила лиса[32].

Я тоже посмотрел вниз: рубашка с открытым воротом и жилет, корсарские штаны с кожаным ремнём, сапоги на ногах и яркая бандана, по-пиратски повязанная вокруг головы — определённо, вид у меня был такой, будто ваш покорный слуга только что явился из Карибского моря XVII века и готов грабить европейские торговые суда. Типичный образ рядового пирата.

Выделялась лишь Харухи: она была в расшитом золотом камзоле и пиратской шляпе с черепом, и сидела во главе стола.

— Э?! — снова произнесла Асахина-сан, и понятно, почему: мы снова скакнули во времени, и уже сидели за этим столом. Один из членов команды подавал галеты с чаем. Галеты по твёрдости не отличались от черепицы, а чай имел специфический вкус, но был не таким уж плохим.

— Итак? — спросила Харухи у пирата с повязкой на глазу, который казался здесь важной персоной. Он стоял в нескольких шагах от стола. — Что нам здесь делать?

Затем она резко разломила свою галету пополам.

— Прошу, ознакомьтесь. — Пират достал свиток и протянул ей.

Харухи расправила тот на столе и нахмурилась:

— Что тут написано? Не могу разобрать эти каракули. Юки, переведи.

Нагато, словно белка орешек, сидела и покусывала галету.

— ............

Она взяла пергамент и уставилась на него.

— «Именем её величества вам повелевается исполнить свой долг. Отправляйтесь в воды нового континента и уничтожайте корабли нашего главного врага — испанцев. В случае, если вы или ваши спутники будут захвачены или убиты, корона не возьмёт на себя никакой ответственности. Данный приказ самоуничтожится».

Как только её монотонный голос завершил чтение, пергамент вдруг взял и вспыхнул.

Прозвучавшее смахивало на коллаж из слишком уж разных типичных фраз, но я не стал говорить об этом вслух.

— ............

Нагато выронила горящий документ на стол. К тому моменту, как он приземлился, от него остался лишь пепел. Тут явно поработала какая-то магия.

— Ясно, — сказала Харухи, перемалывая галету боковыми зубами. — Значит, мы каперы. У меня нет особого желания работать на Англию, но это задание звучит интересно. Тут вам не зубастики — тут придётся постараться.

Она поправила свою пиратскую шляпу, а затем с таким усилием подмигнула, что я едва не услышал звуковой эффект. И, кажется, адресовано это подмигивание было не тому, кто сидел за этим столом.

* * *

Некоторое время мы смаковали пиратскую жизнь, нападая на каждый встречный корабль и опустошая их сундуки с драгоценностями.

Харухи расположилась в вороньем гнезде[33], высматривая своим орлиным взором корабли на горизонте.

— Вражеский корабль! В бой! — кричала она.

Мы поднимали флаг с черепом и буквами «SOS», команда ревела, будто колонки динамиков, и наш бравый корабль «Золотое руно» (так его назвала Харухи) бросался на очередное торговое судно.

Харухи, похоже, хотелось их таранить, но, к счастью, у галеона тарана не было, и всё, что мы могли сделать — врезаться в противника бортом. Затем команда бросала канаты с абордажными крюками, стягивая корабли вместе, а потом под боевые крики с саблями и мушкетами перебиралась на чужой борт.

На некоторых из атакованных кораблей были не испанские флаги, а английские, но нам было всё равно. Будто следуя принципу «чтобы обмануть врагов, начни с друзей», мы нападали на всех подряд и забирали себе весь груз из трюмов. Из-за огромного веса нашей добычи «Золотое руно» несколько раз чуть не перевернулось.

Всё золото и серебро мы свозили на безымянный остров, где оборудовали свою базу. Там уже образовалась внушительная куча. Если так и дальше бы продолжалось, его назвали бы потом Островом сокровищ.

Кстати, Харухи не проявляла интереса ни к чему, кроме монет и того, что блестит. Даже если корабль был гружён специями, она говорила: «Только зря место занимает» и не брала их. Команды она великодушно щадила и оставляла достаточно воды и еды для завершения пути. Непригодные для плавания суда она даже буксировала до ближайшего порта. Может, поэтому ни один корабль никакого государства больше не рисковал заходить в эти воды. Дурная слава нас опережала.

Вот и теперь Харухи с главной мачты разглядывала горизонт через подзорную трубу. По-моему, это не капитанская работа, но я не собираюсь предъявлять претензий.

Асахина-сан для сражений совершенно не подходила и обычно охотно суетилась на кухне или в кают-компании. Нагато сидела спиной к главной мачте и читала очень старую и толстую книгу.

А мы с Коидзуми, не зная, чем ещё себя занять, снова рыбачили с левого борта. Ветер стих до полного штиля, и наше судно застыло посреди сияющей синевы.

Да и «Команде SOS» двигаться было абсолютно некуда.

Солнце стояло прямо над головой, но при сухом воздухе жары не ощущалось. Температура почему-то была комфортной, будто нашу кожу обдувал воздух из кондиционера. Интересно, какое сейчас время года? Впрочем, разницы не было никакой, так что я сосредоточился на поплавке своей удочки. Рыба, хоть убей, не клевала.

Хотя мы и не играли в молчанку, голос первым сказавшего Коидзуми звучал так, будто парень проиграл:

— Не клюёт.

Ага. Но я клёва и не жду.

— Может, не клюёт именно потому, что ты этого не ожидаешь.

Возможно. Но кто знает, что́ можно здесь и сейчас поймать.

— Ты насаживал наживку? Что-то я этого не припомню.

Я даже не знаю, есть ли на конце лески крючок, не говоря о наживке, и не помню, как забрасывал удочку.

— Можно вытянуть леску и посмотреть.

Можно. Но почему-то не хочется.

— Действительно. Есть мнение, что лучше тратить время в рассуждениях о поиске истины, нежели убеждаться в ней на практике. Что находится на концах лесок, и находится ли вообще что-нибудь? Метафизическая тайна.

Можно я уже скажу?

— Давай.

— Чем мы вообще занимаемся? Когда прекратятся эти посредственные спектакли?

Коидзуми посмотрел на меня так, словно впервые услышал, как говорит птица майна[34].

Не зная, чему он так удивлён, я не мог остановиться:

— Когда мы здесь в принципе очутились?

— Ну, — сказал Коидзуми, покачивая удочкой, словно проверяя клёв. — Во времени мы уже давно перестали ориентироваться. С тех самых