Токсичный - А. Л. Вудс

Перед тем как мы ушли, я сложила посуду от обеда в раковину, но на листе пергамента, забытом на противне на плите, всё ещё лежали крошки от наггетсов, которые близнецы ели на обед, а я доедала за ними. Честно говоря, я уже и не помню, когда в последний раз у меня был свой полноценный приём пищи, а не доедание за детьми. В кофейнике всё ещё плескался утренний, уже застоявшийся кофе, а рядом — моя запачканная кружка с логотипом BU, наполовину полная. Я и её так и не допила. На дверце духовки сбоку свисала перекошенная кухонная тряпка, усыпанная оранжевыми блёстками от маленьких ручек. Блёстки были ошибкой, за которую расплачивались и я, и мой пароочиститель.

Зелёный светодиод внизу посудомоечной машины отражался от плитки, показывая, что цикл закончен. Вздохнув, я убрала пакет с клементинами в холодильник и оглядела кухонный беспорядок, уперев руки в бёдра. Полупустой пакет висел у меня на руке, а угол коробки упирался в бедро.

Порядок действий: сперва тест на беременность, потом — разгрести этот хаос, а уже потом набраться смелости и поехать за близнецами к маме Шона.

А в зависимости от результата теста — заехать к Шону на работу.

Я крепче сжала ручки пакета. Сейчас или никогда.

Выйдя из кухни, я вернулась в прихожую. С тех пор как я упала с лестницы на большом сроке, я всегда поднималась по ступеням осторожно, по одной, крепко держась за перила.

Поднявшись на площадку, я застыла: из нашей спальни донёсся новый, на этот раз более громкий, чем раньше, скрип.

Сжав губы, я почувствовала, как побледнела. Мой взгляд впился в двустворчатые двери спальни, по телу пробежала дрожь, глаза расширились от тревоги.

Я их закрывала перед уходом. Я точно помню.

Рвано вдохнув, я прошла последние три ступени и уставилась в темноту комнаты. Шторы были плотно задвинуты.

А я их оставляла широко распахнутыми.

Что-то было не так. С такой же уверенностью, с какой я могла назвать время рождения и вес своих детей, даже будучи под сильным наркозом, я знала наверняка: в нашем доме кто-то есть.

Коридор плыл перед глазами, паника накатывала, а в поле зрения вспыхивали чёрно-белые пятна. Господи, я была слишком разбита, чтобы даже спуститься вниз за телефоном и хотя бы вручную проверить камеру через приложение.

Я отключила уведомления несколько месяцев назад, и теперь понимала, что это было огромной, чёртовой ошибкой. Но тогда меня бесили постоянные «обнаружено движение», после которых в истории камеры оказывалась пробежавшая мимо белка, мальчишка с газетой или перекатившийся по крыльцу лист.

Это же Итон.

В Итоне никогда не происходило ничего, что могло бы напоминать завязку эпизода в жанре тру крайма.

До сегодняшнего дня.

Конечности покалывало, пока я прокручивала в голове варианты. В нашем шкафу лежала бейсбольная бита из Барнстейбла. Шон по воскресеньям летом играл с Дугги в местной команде и хранил её в шкафу на случай непредвиденного. Я всегда подшучивала над ним из-за этого, но теперь была благодарна. Если я смогу совладать с приступом головокружения, грозящим свалить меня с ног, то хотя бы смогу вооружиться, прежде чем проверю, что происходит. Нужно забежать туда, схватить биту и потом…

Тревога вспыхнула вновь, когда глухой удар прокатился по всему верхнему этажу.

— Кто здесь? — крикнула я.

В ответ — тишина, способная довести до нервного, чёртового срыва.

— Думаешь, крутой, да? — бросила я, игнорируя зашкаливающее давление и удушье в груди. Разве я сегодня ещё не натерпелась?

Я обогнула дверной проём спальни, оглядывая хаос. Кровать я оставила не заправленной, зная, что сегодня собиралась сменить постель. На полу валялась куча декоративных подушек — по настоянию Пенелопы, — а в углу сидел Tickle Me Elmo. Прижавшись спиной к стене, я изучила ярко освещённую примыкающую ванную. Сквозь серый, угасающий дневной свет на моём прикроватном столике выделялись: потрёпанный экземпляр Долины кукол, стакан воды и мои очки. Там же стоял домашний телефон.

Новый план: сначала бита, потом телефон.

Мышцы напряглись, пока я готовилась броситься к шкафу, всего в пяти футах от меня. Я быстро зажмурилась, собираясь с силами, и мысленно себя подбодрила. Я смогу. Я должна.

Снова раскрыв глаза и обретя решимость, я уронила на пол пакет с покупками — ковёр заглушил глухой стук теста на беременность и костюмов к Хэллоуину. Моё дыхание срывалось на болезненные хрипы, взгляд метался по комнате в последний раз, прежде чем я оттолкнулась от стены и рванула вперёд.

Сейчас или никогда.

Бейсбольная бита была за дверцей шкафа. Меня трясло от страха, живот сжался, ноги наливались ватной дрожью, пока я приближалась к тёмному проёму.

Краем глаза я заметила, как по стене метнулась высокая, зловещая тень, бросившаяся на меня быстрее, чем я успела среагировать.

Чёрт!

Я резко застыла, сжала кулаки, готовясь отбиваться. Но прежде чем я смогла выдать пронзительный крик, шершаво-мозолистая ладонь накрыла мой рот, а крепкая мускулистая рука обхватила за талию, прижимая мой влажный от пота позвоночник к груди, будто высеченной из камня. Ужас сжал меня, в глазах выступили слёзы.

Всё кончено.

В нос ударил знакомый аромат — пряные ноты гвоздики и корицы, запах жареного теста и кожи. Узнавание пронзило страх, словно яркий белый свет.

Я чуть не потеряла сознание.

Щетина заскребла по щеке.

— Попалась, — выдохнул мне в ухо Шон.

Всё сопротивление вытекло из меня, тело обмякло, превратившись в неподъёмный груз в его руках. Я разрыдалась — от злости и облегчения одновременно.

Шон напрягся, убрал ладонь с моего рта. Его руки лёгли мне на плечи, он развернул меня к себе.

— Хемингуэй? — его орехово-карие глаза вспыхнули тревогой, а губы дёрнулись в виноватой гримасе.

Облегчение испарилось, оставив после себя жгучее, раскалённое предательство. Как он мог так со мной поступить?

— Да чтоб тебя, Шон! — выкрикнула я, обхватывая себя руками, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания.

Он попятился, подняв ладони на уровень лица, глаза расширились.

— Прости, — быстро сказал он. — Я просто пошутил.

Как мы шутили весь последний месяц. На прошлой неделе мы с близнецами устроили ему такой же фокус, когда он вернулся с работы раньше обычного. Спрятались в шкафу моего кабинета и выскочили одновременно, едва услышав его шаги. Конечно, он не испугался — на сто процентов знал, что мы там, услышав возню. Заставить малышей сидеть тихо? Невозможно. Но Шон всё равно изобразил эпичный перепуг для них, упал на колени,