Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон
— Не знал, что патологоанатомы могут устанавливать время смерти с такой точностью, — заметил Белл.
— Мистер Друри только что поужинал. Состояние пищи в желудке — то есть степень её переваривания — определяет время смерти очень точно. Мы знаем, что он закончил ужинать не позднее без четверти одиннадцать. Мисс Бергман помнит время. Мистер Конте, владелец «Ла Феличита», тоже в этом совершенно уверен. Так что налицо странное противоречие между показаниями плёнки и результатами вскрытия. Я думаю, это очень странное противоречие. Оно не давало мне уснуть прошлой ночью: как может быть такое расхождение между тем, что говорит плёнка, и тем, что говорит тело?
— Тело! — Алисия вздрогнула. — Вы имеете в виду то тело, которое мы только что положили в склеп…
— Да, мэм. Было проведено очень тщательное вскрытие. Так всегда делается, когда человека убили.
— Вы хотите сказать, лейтенант, — спросил Тим Эдмондс, — что через три дня после убийства Пола мы всё ещё не знаем, во сколько его убили?
— О нет, сэр. Мы знаем, во сколько его убили. Между одиннадцатью и одиннадцатью двадцатью.
— Тогда как быть с плёнкой? — спросила Алисия.
— Не думаю, что плёнка — надёжная улика, мэм. Всегда есть способы подделать запись.
— Одиннадцать пятнадцать… — пробормотал Тим.
— Верно, — кивнул Коломбо. Он полез в карман и достал маленький блокнот на спирали. — Это когда… дайте-ка глянуть. Это когда вы и миссис Друри были на пляже Блокер.
— Это продвигает нас с Тимом на верхнюю строчку списка подозреваемых? — спросила Алисия.
— О нет, мэм! Наверное, я так привык к этой работе, что забываю, как мои слова могут пугать людей. Нет, мэм. Вы под подозрением не больше, чем раньше. Как я уже говорил, список подозреваемых очень велик.
— Позвольте мне добавить…
Белла прервала официантка, подошедшая принять заказ на напитки для нового гостя. Коломбо заказал скотч.
— Вы любите «Гленфиддик», лейтенант? — спросил Белл.
— Не уверен, что когда-либо пробовал его, сэр.
— Сделайте ему «Гленфиддик» со льдом, — распорядился Белл. — Двойной, раз уж он отстаёт от нас, а нам всем повторите. Лейтенант Коломбо, я хотел бы добавить в ваш список ещё одного подозреваемого, если позволите.
— Всегда рад новому подозреваемому, сэр.
— Правда? Что ж, я удивлён, что вы не уделили больше внимания людям, которые угрожали Полу.
— Я не сделал этого, сэр, потому что тот, кто убил мистера Друри, много знал о его личных привычках и имел пластиковую карту для входа в дом. Не похоже, что его убил незнакомец.
— Позвольте рассказать вам о том, у кого могла бытьтакая карта. Имя Верджил Меннингер вам о чём-нибудь говорит?
— Нет, сэр. Не припомню.
— Верджил Меннингер, — пояснил Белл, — отец Барбары Меннингер, более известной как Бобби Анжела. В одном из выпусков «Шоу Пола Друри» в прошлом году Бобби Анжела обвинила своего отца в том, что он растлил её в детстве. Я имею в виду инцест. Он был в ярости. Звонил и угрожал убить девчонку, и Пола заодно. С тех пор он звонил несколько раз, будучи при этом пьяным. И у него могла быть карта. Маловероятно, но всё же возможно.
— Откуда у него карта?
— Пол раздавал карты своим подружкам, — ответила Алисия. — У Карен Бергман наверняка есть карта, хотя я её никогда не видела. У Джессики О’Нил была. У Бобби Анжелы должна была быть. А раз была у неё, то и её отец мог до неё добраться.
— Чем этот человек зарабатывает на жизнь? — спросил Коломбо. — И где его искать?
— Он работает в казино в Вегасе, — ответил Тим. — Играет на гитаре, хотел стать кантри-певцом. Он работал крупье в нескольких казино. У него были проблемы с законом, этот человек сидел в тюрьме.
— Я пробью его по базе, — пообещал Коломбо. — «Верджил…» Не одолжите карандаш?
— Присмотрели что-нибудь в меню, лейтенант? — спросил Белл.
— А что порекомендуете, сэр?
— Салат из морепродуктов хорош.
— О, это подойдёт. Звучит очень неплохо.
Официантка вернулась с напитками, и Белл заказал обед. Затем он спросил Коломбо, чем тот занимался в Нью-Йорке.
— О, я из самого города, с Манхэттена: та часть, что ближе к Чайна-тауну. Самая обычная семья. Обыкновенная большая семья. У меня пять братьев и сестра. Я был обычным пацаном. Полагаю, двумя главными интересами в моей жизни, когда я был мальчишкой, были пинбол и бильярд. Когда я начал встречаться с будущей миссис Коломбо, она сказала мне, что я должен стать кем-то, если хочу на ней жениться. Вернувшись из армии, я подготовился к экзамену в полицию и попал в ряды «Лучших парней Нью-Йорка», двенадцатый участок. Одному старому сержанту-ирландцу я приглянулся, и он меня натаскал. В Лос-Анджелес я приехал навестить дядю. Мой дядя играл на волынке в оркестре масонов. Он уговорил меня остаться. Я подал заявление в полицию Лос-Анджелеса, и вот я здесь; с тех пор тут и служу. Думаю, я счастливый человек. Я люблю свою работу. Не многим из нас удаётся зарабатывать на жизнь тем, что действительно любишь делать.
Алисия заметила, что её прошлое не сильно отличается от прошлого Коломбо. Она была из Нижнего Ист-Сайда, семья греческая. Она тоже выросла в большой семье: двое бабушек-дедушек и тётка жили в одной квартире с её родителями, двумя сёстрами и братом. Она сама оплачивала учёбу в Городском колледже Нью-Йорка, работая официанткой, а иногда и натурщицей в художественных классах. Диплом она получила по специальности «драма и телепроизводство». Алисия вышла замуж за Грэма вскоре после выпуска, через два года развелась, а потом приехала в Калифорнию.
Тим был коренным калифорнийцем, как Белл — техасцем. Оба унаследовали огромные деньги.
— Алисия никогда не была в Европе, — сказал Тим. — Я собираюсь повезти её туда в наше свадебное путешествие.
— О, вы двое женитесь? — обрадовался Коломбо. — Это здорово! Поздравляю!
Алисия, которая к тому времени уже почти покончила с обедом, отложила вилку.
— Мы ещё не делали официального объявления, — твёрдо сказала она. — Слухи ходят, но это всё ещё конфиденциально.
— Ваш секрет умрёт со мной,
