Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон
Никого из родственников здесь не было. Прессе оставалось лишь гадать, была ли вообще у него семья.
Репортёры были настолько сосредоточены на знаменитостях, что не заметили лейтенанта Коломбо из убойного отдела полиции Лос-Анджелеса, стоявшего в самом хвосте толпы в коротком мятом плаще и с сигарой в зубах.
— У нас серьёзные проблемы, надо поговорить, — бросил Белл Тиму и Алисии, когда они выходили из мавзолея. — Я вчера летал к Филу. Как Коломбо раскопал его имя? Ему охренеть как не нравится, что этот лос-анджелесский легавый произносит его имя в связи со смертью Пола.
— Кто мог дать его имя Коломбо? — спросила Алисия. — Мы-то знаем, чёрт возьми, что никто из нас этого не делал. С кем, дьявол его побери, он разговаривал?
Белл через плечо оглянулся на Бобби Анжелу и Джессику О’Нил.
— Он говорит со всеми. Старые подружки…
— А они-то что могут знать? — удивилась Алисия. — Пол не был знаком с Филом. Что он мог рассказать им о нём?
— Не знаю, — буркнул Белл. — Но лейтенант Коломбо спросил меня, знаю ли я имя Фила Склафани. И это, чёрт побери, был не светский вопрос.
— Если будешь говорить с Филом, передай ему, — сказала Алисия. — Передай: пусть остынет! Если я не говорила Коломбо про Фила — а я, чёрт возьми, не говорила, — и ты не говорил — а ты точно не говорил, — значит, он ничего про Фила не знает и просто играет в игры. Я предупреждала тебя насчёт этого Коломбо. Он не так туп, каким выглядит. И не так глуп, как себя ведёт.
— Нет, так, — возразил Тим. — Он ещё тупее.
— На него наверняка давят, — рассудил Белл. — Давят сверху. Пола убили в среду вечером. Сегодня суббота, а у полиции ничего нет. Пол был публичной фигурой. Общественность хочет знать, кто его убил.
— Пресса хочет знать. Это не одно и то же, — заметила Алисия.
— Давление то же самое, или даже хуже, — добавил Тим. — Говорю вам, Коломбо хватается за соломинку.
— Слишком уж близко он за неё хватается, — мрачно отрезал Белл. — Кстати, о птичках…
Коломбо, всё ещё почтительно державшийся в стороне, лишь кивнул троим скорбящим, когда их взгляды встретились. Белл отделился от Алисии и Тима и направился к лейтенанту.
— Лейтенант! Мы так и не договорились об ужине для вас и миссис Коломбо.
— И правда, не договорились, сэр. Но я упомянул об этом жене, и она ждёт не дождётся. Надеюсь, это не проявление неуважения — дымить тут сигарой. Я как-то не подумал. Похороны всё-таки… Но вы, наверное, знаете, как это у меня бывает. Я так погружаюсь в свои мысли, что… Ну… это моя беда. Печальное событие…
— Хорошо, что вы пришли, — улыбнулся Белл.
— Знаете, никогда не угадаешь, что увидишь на похоронах. Я стараюсь держаться подальше и просто наблюдать со стороны, но иногда замечаешь вещи, которые о чём-то да говорят. Люди на похоронах имеют свойство раскрываться.
— И вы увидели что-нибудь сегодня, лейтенант?
— Нет, сэр, не увидел. Жаль только, что нет семьи, правда? Или, может, и не жаль. Некому быть по-настоящему убитым горем.
— Мы с Тимом и Алисией собираемся пообедать, лейтенант. Почему бы вам не присоединиться?
— О, мне кажется, я и так доставил вам всем слишком много хлопот.
— Мы будем рады, — настоял Белл.
— Ну…
— Поехали на моей машине, — предложил Белл. — Я потом привезу вас сюда за вашей.
— О, я не могу так поступить, сэр. Когда водишь такую машину, как у меня, её где попало не бросаешь. Я встречу вас на месте.
— Хорошо. Вы знаете, где находится «Бель-Эйр Кантри Клаб»?
— Да, сэр.
— Ждём вас там, лейтенант. Как можно скорее.
2
— Не понимаю, зачем тебе это понадобилось, — пожаловалась Алисия Беллу, когда они усаживались в лаунже, откуда через огромные раздвижные стеклянные двери открывался вид на первую лунку для гольфа. — Если ты думаешь, что с этим человеком можно играть в игры, ты ошибаешься.
Белл взглянул через зал и увидел Тима, который возвращался из туалета.
— Мы беспокоились, что Тим струсит. А теперь трусишь ты?
— Я рискую очень многим.
— Я уже говорил: главное — не терять самообладания. Это единственный способ проиграть. Коломбо не сможет всерьёз заняться нами, пока не найдёт мотив, а мотив он не найдёт.
— Он уже занялся нами.
— Допустим. Но доказать он ничего не может.
Тим сел за стол.
— Детектив здесь. Я видел, как он толкует с парковщиком насчёт своей колымаги.
— Наверное, просит обращаться с ней бережно.
— Я бы купил у него эту машину, если бы он продавал. Этот старый «Пежо» — коллекционная вещь.
Когда Коломбо, отказавшись сдать плащ в гардероб, подошёл к столику и сел, Алисия сказала:
— Чарльз говорил нам, что ваша машина — коллекционная вещь.
— Ну, насчёт этого не знаю, мэм. Знаю только, что на днях спидометр накрутит сто пятьдесят тысяч миль, а не так уж много машин доживают до такого пробега. Конечно, я за ней ухаживал…
— Может, всё-таки сдадите плащ? — уточнил Тим.
— Хорошая мысль. Но у меня в кармане есть кое-что, что я хочу вам показать.
Он снова достал маленький диктофон и нажал кнопку ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ.
«Привет. Это Пол. Сделай одолжение, набери меня первым делом с утра. Это довольно важно».
Люди за соседними столиками начали оборачиваться, недоумевая, почему они слышат обрывок записи, явно с автоответчика. Некоторые знали Чарльза Белла и узнали двоих его гостей, но явно гадали, кто этот странный коротышка с плеером.
— Кассета Маккрори… — прошептала Алисия.
— Никто из вас не слышит в этом ничего странного? — спросил Коломбо. — Голос? Слова?
— Это Пол, — произнёс Тим. — Он так говорил, так работал. Он часто оставлял нам подобные сообщения. Где вы это взяли?
— У его адвоката, — ответил Коломбо.
— Это имеет какое-то значение? — поинтересовался Белл.
— Может иметь. Вполне может. Видите ли, автоответчик мистера Маккрори указывает, что
