Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон

Коломбо вытащил блокнот из кармана плаща. На мгновение лицо его оставалось безучастным, затем он нахмурился:

— Бобби Анжела? Вы имеете в виду кантри-певицу?

— Её самую. Бобби Анжела. Та ещё штучка, лейтенант.

— Она была на шоу Друри, — произнёс он, делая пометку в блокноте.

— Верно. Она обвиняла своего отца в инцесте. Она и ещё трое в тот вечер. Одно из худших шоу, что мы делали. Грязь... Пол обычно до такого не опускался. Он говорил, что это большая социальная проблема.

— И какие у них были отношения?

— Бурные, — ответила Алисия. — И разрыв был ужасным, материал для таблоидов. Если у неё была карта, спорю на что угодно, она не вернула её так, как это сделала я.

Коломбо скорбно поджал губы и кивнул. Он сунул ручку, которой писал, обратно в подставку на столе.

— Я премного благодарен вам за наводку, — сказал он. — В смысле, даже если из этого ничего не выйдет, я хотя бы познакомлюсь с Бобби Анжелой. Подождите, вот я расскажу об этом миссис Коломбо!

— Надеюсь, это поможет, лейтенант.

— Уверен, что поможет, мэм. Не буду больше отнимать у вас время. Очень признателен.

Алисия встала и направилась к двери.

— Если что-то ещё понадобится, просто позвоните, — бросила она.

Коломбо почтительно поднялся.

— Ну… вообще-то, есть одна мелочь, — пробормотал он. — Ерунда, ничего не значит. Просто для полноты протокола, понимаете.

— Да, лейтенант? — в голосе Алисии прозвучало нетерпение.

— Э-э, ну… вы любите азартные игры, мэм?

— А это тут при чём? — резко спросила она.

— О, ни при чём, наверно. Просто пытаюсь выстроить факты в ряд. Так… вы, собственно, играете?

— Я иногда езжу в Лас-Вегас, — холодно ответила она.

— Лас-Вегас. Просто иногда ездите.

— Просто иногда езжу, лейтенант.

— Ага… что ж, могу понять. Я вот в бильярд играю. Иногда гоняю в «девятку», по доллару за партию. Небольшое приключение, так сказать. Успокаивает нервы, правда? Вам случалось проигрывать больше, чем могли себе позволить, мэм?

— Я не могу позволить себе проигрывать деньги, лейтенант, так что любой проигрыш — это больше, чем я могу себе позволить. Ясно?

— Конечно. У меня то же самое. Миссис Коломбо, она жутко расстраивается, если я просажу в пул десятку. Я понимаю. Очень хорошо понимаю.

— Что-то ещё, лейтенант?

— Нет… Конечно, вам никогда не приходилось уезжать из Вегаса, оставшись в должниках?

— Разумеется, нет. У этих людей слишком высокие проценты.

— Это уж точно

Глава шестая

1

— Не возражаете, если я задам вам один вопрос? — спросила Бобби Анжела. — Почему вы, ради всего святого, не снимете этот плащ?

— Это очень хороший вопрос, мэм, — ответил Коломбо.

Он огляделся. Ему удалось перехватить знаменитую кантри-певицу у бассейна отеля, где она только что закончила фотосессию для «Плейбоя». Сейчас она загорала в белом бикини и потягивала джин-тоник. Среди публики, одетой исключительно в купальные костюмы — некоторые из которых были до неприличия крошечными, — лейтенант представлял собой весьма курьёзное зрелище.

— Видите ли, я таскаю в карманах кучу всякой всячины: блокнот, карандаш, сигары и… Ну, в общем, перекладывать всё это добро по другим карманам — та ещё морока. Иду, так сказать, по пути наименьшего сопротивления. Да, жена так про меня и говорит: любишь ты идти по пути наименьшего сопротивления.

Певица улыбнулась. Он знал, что ей всего девятнадцать, но поверить в это было непросто. Она выглядела женщиной, а не девчонкой. Чёрные волосы коротко подстрижены и завиты под ушами и вдоль скул, глаза карие, эффектная тёмно-красная помада, длинные, стройные ноги…

— Мне ещё ни разу не выпадала честь беседовать с детективом из убойного, — сказала она. — Хотите узнать моё алиби на вчерашний вечер?

— Ну… не обязательно, — протянул Коломбо. — Хотя, конечно, если оно у вас есть, вреда от этого не будет.

Бобби Анжела подняла палец, подзывая официанта.

— Что будете пить, лейтенант?

— Формально я на службе…

— А что бы вы выпили, если бы не были?

— Может, пива.

— А может, виски?

— Что ж, мэм… вообще-то я люблю скотч. И бурбон тоже. Вообще-то я…

— «Чивас» со льдом для моего друга, — распорядилась она, обращаясь к официанту. — А мне повторите джин-тоник.

Коломбо присел на край шезлонга, но потом перебрался в кресло из алюминия и винила.

— Ух ты, — произнёс он, — славный тут бассейн! Так и манит. Жаль, плавок с собой нет.

— У них есть бумажные, — подсказала Бобби Анжела. — Одноразовые. Поносил — выбросил.

— Ну, э-э… пожалуй, не сегодня. Э-э, вы были знакомы с мистером Друри?

— И довольно близко. Он был той ещё сволочью. И у меня нет алиби, так что доказать, что я его не убивала, я не могу.

— У вас была одна из тех карт, что открывают его замки и сигнализацию?

— Карта у меня есть. Хотите забрать?

— Нет, давайте вернёмся к вашим словам, мисс. Вы сказали, он был сволочью.

— Эго маньяка, лейтенант. Он не считал себя Богом. Он считал, что Бог стоит рангом ниже. Пол думал, стоит ему щёлкнуть пальцами, и Господь побежит всё исполнять: пошлёт дождь, устроит гром. Он был неприятным человеком, лейтенант Коломбо. Я его не убивала, но и говорить, что мне жаль, что он мёртв, не стану.

— Вы говорите, у вас нет алиби. Где вы были, когда его убили?

— А когда его убили?

— Хороший вопрос. Скажем, между десятью вечера и половиной первого ночи.

— На это время у меня алиби нет. Я была дома. Легла спать около одиннадцати.

Коломбо сунул руку в карман, нащупал огрызок сигары, но решил, что дымить здесь, у бортика бассейна, будет уже чересчур — и так он выглядит как пугало.

— В моём списке подозреваемых вас нет, — произнёс он. — А стоило бы внести?

Девушка глубоко вздохнула.

— Он распускал руки, — призналась она. — Когда мы встречались, мне было восемнадцать. Если бы мой отец узнал, что он со мной делал, он бы его убил — даже несмотря на то, что отец делал со мной. С другой стороны, полагаю, надо это признать: