Кровь служанки - Алеся Кузнецова
Сердце ударило в груди так сильно, что она едва не вскрикнула. Человек? Призрак? Сама мысль о призраках была абсурдной – слишком рациональной была Эва, чтобы позволить себе подобные фантазии. Нет, здесь есть только живые. И если она видела мужчину – значит, он был настоящим. Ей стало стыдно за то, что она так растерлась.
Эва прижала к себе палантин и сделала шаг вперед. Потом еще один. И еще. Теперь она двигалась быстрее, словно боялась упустить его. Звуки шагов были такими тихими, что можно было подумать скорее на шепот сквозняков в старых коридорах. Она ускорила шаг и постаралась нагнать незнакомца, продолжая держаться на таком расстоянии, чтобы остаться незамеченной.
Один коридор сменял другой и дорога становилась похожей на путь по лабиринту. Вскоре Эва свернула за очередной поворот и остановилась. Здесь все казалось незнакомым. Она успела хорошо изучить отремонтированное крыло с гостиницей и главную часть с галлереями и холлами. Но здесь никогда не была. Коридоры стали узкими и более низкими. Эва облокотилась на стену и под пальцами ощутила конденсат. Откуда-то снизу тянуло холодом и запахом сырости. Воздух становился все тяжелее, как будто замок скрывал еще один запретный этаж своей истории.
Эва пошла дальше, стараясь ступать неслышно. Силуэт мужчины то исчезал, то снова оказывался в поле ее зрения. Он двигался уверенно, будто хорошо знал этот путь. Вдруг посередине коридора он резко повернул налево. У Эвы от страха бешено заколотило сердце, она вжалась в стену коридора и зажмурилась. Неужели он заметил ее и решил подкараулить в одной из ниш? Она отчетливо расслышала шорохи и неясные звуки, после чего все затихло.
Несколько минут Эва продолжала вжиматься в каменную кладку стены, не решаясь продолжить путь. Но звуки больше не возвращались и Эва потерла спину, нывшую из-за неровных краев старинных кирпичей. Животный первобытный страх, что кто-то неизвестный поджидает в темноте и может выпрыгнуть на нее в любой момент, сковывал и растекался обездвиживающей слабостью по ее конечностям. Но наконец она добралась до места, где исчез в стене мужчина. Ниша там действительно была. Только скрывала она не его, а почти незаметную невысокую довольно массивную дверь. Она чуть отступила, давая проникнуть лунному свету из окна.
Дверь трудно было заметить из-за хитрой конструкции ниши. Эва пожалела, что не взяла с собой телефон. Фонарик был бы очень кстати. Но приходилось довольствоваться серым неярким светом, сочившимся сквозь окна. Она шла за ним так долго, что перестала чувствовать время. Но в темноте за окном пропала прежняя плотность.
Она сделала шаг вперед и стала вплотную к двери, коснувшись руками поверхности. Пальцы ощутили чуть шершавый рельеф из бронзы. Она еще не видела барельефа, но уже знала что это. А стоило лунному свету упасть на дверь, как глаза рассмотрели огромную бронзовую голову льва. Пальцы машинально тронули кулон на груди, и Эва замерла, раздумывая, что теперь делать. Сердце билось так громко, что казалось, его услышат за дверью.
Латунная дверная ручка тускло поблескивала в темноте, как старая затертая монета. Когда-то отполированная до блеска, теперь она хранила следы десятков рук: середина довольно гладкая, а по краям металл покрылся темной патиной. Холодная и тяжелая, она будто дышала историей замка и сильно отличалась от точно таких же ручек в их крыле. Те были натерты до блеска, а сюда явно заходили редко. Или очень редко.
Кирпичная кладка в нише была мокрой, пальцы скользили по стене и она брезгливо поморщилась от мысли, что может наткнуться на какую-нибудь живность вроде пауков и им подобных.
А если дверь скрипнет? Если он услышит и обернется? А вдруг он вообще притаился и ждет за дверью?
Воображение разыгралось не на шутку и каждый нерв внутри кричал: «Уйди! Вернись в гостиницу! Ты не должна быть здесь. Это опасно и глупо, в конце концов».
Но что-то другое, тихое и упорное, шептало: «Хватит отступать. Хватит быть той, что всегда делает, как нужно другим." Она замерла и вдруг так отчетливо услышала у себя в голове слова отца. Смелым можно все!
Эва решительно тронула ручку. Дверь оказалась незаперта и легко поддалась под нажимом. Петли, скорее всего, смазали, потому что никакого скрипа не послышалось, хоть она и ожидала.
Из темноты сразу потянуло ледяным дыханием, будто замок открыл перед ней собственное подземелье. В нос ударил запах сырости и железа.
Она сделала шаг вперед и нащупала ступеньку. Потом еще одну. Узкая лестница уходила вниз, и с каждым шагом становилось все холоднее.
Эва сжимала палантин, словно он мог защитить ее от этой тьмы, и осторожно ступала дальше, считая шаги. Один, два, три… десять… двенадцать… четырнадцать…
И вдруг ступня соскользнула на гладкой влажной поверхности. Она не успела отдернуть ногу, и холод мгновенно пронзил тело. Ледяная вода сковала ее по самую щиколодку. Эва вскрикнула коротко и глухо, звук тут же захлебнулся в низком своде. Сердце ударило так, что она едва не потеряла равновесие и не рухнула в воду.
Она резко рванула назад, не заботясь больше о звуках и не думая о том, что кто-то может услышать ее. Но было поздно: подол джинсов на правой ноге промок и вода холодной хваткой впилась в кожу. Дыхание сбилось, руки дрожали. Она чуть не упала в воду. Кто или что могли бы поджидать ее там? Эва вернулась на предыдущую ступеньку и теперь стояла посреди темноты, в которой не было ни конца, ни начала. Где-то медленно капала вода, и казалось что подземелье живет своей жизнью.
Все происходящее было как сон, от которого хотелось скорее проснуться. Но она отчетливо слышала наяву гул срывающихся капель, ощущала ледяной след воды на коже, и чувствовала, что сама тьма внимательно следит за каждым ее шагом. Она никогда не была так близка к тому, чтобы потерять контроль, и впервые ясно почувствовала, что у нее нет опоры: ни внутри, ни снаружи. Смелость, которой учил отец, оборачивалась безумием, а благоразумие матери – трусостью. Она стояла между этими двумя голосами, и каждый тянул в свою сторону.
Она не понимала, кто она теперь. И в какую сторону идти.
Глава 28. Лабиринты
Очевидно, сегодня ей не пройти дальше. Но теперь она знает, где этот ход и сможет вернуться, чтобы понять, что на самом деле происходит в замке. Видимо,
