След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков
— Он и с Кошкиным дружился, — подливая чай, усмехнулась Катя. — С битником нашим, с Алексом! Помнишь?
Алекс…
Еще б не помнить! Они с Женькой потом спелись на почве любви к модной музыке… Женечка-то та еще была меломанка!
— С Алексом и я дружила… Интересно, где он сейчас?
— Говорят, в Ленинграде, где-то в ресторане играет.
— Молодец, коли так.
Колесникова прикрыла глаза, мечтательно улыбнулась и тут же дернулась:
— Только с Тюлей он не дружил! Курицын ведь как? Откуда не гонят — там и он. Угрюмый, слова не вытащишь. Тюфяк!
— Это точно… Ой, Женька! — вдруг встрепенулась Катя. — Главное-то забыла сказать! Игорь говорил: в Лерничах кто-то девчонку чуть было не утопил! За то, что сети его нашла. Подкрался у речки сзади — и столкнул прямо в омут! Это с кручи-то! Так и не нашли, кто.
— Там найдешь! — гостья поставила чашку на стол. — Шабашников на лесосплаве сколько! Да еще с реки могут прийти. С пароходов, с барж…
— Вообще-то — да… Слушай! А у меня ж для тебя подарочек есть! В мае еще купила… Погодь!
Убежав в комнату, Катерина тут же вернулась, вручив подружке небольшую грампластинку в серо-голубой упаковке…
— Ого! Том Джонс! — целуя подругу, радостно ахнула Женька. — «Лай-лай-лай… Дилайла…»
* * *
— Женя, привет!
Девушка едва успела поставить мотороллер, как кто-то открыл калитку… Хм… Кто-то…
— Здравствуй, Макс. Что, перекрыли крышу?
— Наполовину, — улыбнулся молодой человек.
Максим Мезенцев, старая школьная любовь… Старший брат Кати, оперативник местного ОВД. Высокий, красивый, с пышными темно-русыми волосами, подстриженными вполне по моде, он сильно напоминал какого-то знаменитого артиста. Нет, не Цибульского и не Алена Делона, но…
— Наполовину? — Женька округлила глаза. — А если сегодня дождь?
Максим повел плечом:
— Да вроде бы не обещали… Понимаешь, толь кончился. Так мы решили завтра, на обеде… Там работы-то — всего ничего. Слышь, Жень… А пошли погуляем! К озеру сходим, на мостки… Ведь не так и поздно еще.
— А пошли! — махнула рукой девчонка. — Только я домой забегу. Родителей предупрежу да, наверное, переоденусь — комары ж!
Да уж, в открытом платьице-то запросто могли все плечи покусать! И пусть косятся бабуси на узкие брючки, пусть!
Они и косились. Хотя не только они…
— Ну, Женя! Потрясно выглядишь.
— Да ты что!
Хохотнув, девушка взглянула на небо: ходили, ползали уже какие-то облака и нехорошие тучки. И впрямь — как бы дождь не начался!
— Да разнесет все! — улыбнулся Максим. — Вон, ветерок… Ну что, на Среднее? На мостки?
— Так там сейчас народу…
— Я знаю, где нет… Правда, там мостки так себе…
— А! У старой пекарни! Там красиво. Идем!
Миновав автостанцию и шумную даже в это время площадь, молодые люди спустились к озеру, уселись на лавочку под березой. В заводи, в гладких водах, отражалось рыжее вечернее солнце. В камышах крякали утки.
О чем только вот было говорить?
Честно говоря, Женя Максиму нравилась. Особенно сейчас… А вот как он ей? Нет, классе в седьмом Женька была в Максима влюблена по уши — и он это знал, сестра по секрету сказала. Да и так можно было догадаться по всему. Но тогда… семь лет назад, что ли… Да — семь. Тогда в их одиннадцатом «Б» появилась она… Лидия Борисовна. Учительница французского языка, практикантка… в которую Максим влюбился без оглядки! Прямо-таки и ухнул, как в омут.
Лидия Борисовна… Лида… поначалу скромненько сидела на задней парте, а уроки вела старая «француженка», Маргарита Александровна, по прозвищу Марго. Все парни в классе тогда смотрели на юную и красивую Лидию! Оглядывались, перешептывались. Потом Марго уволилась, переехала в другой город… А Лидия Борисовна осталась… на свою погибель! Эх, как же жаль!
Еще была Вера Енукова, из параллельного класса. Веселая хохотушка и красотка, каких еще поискать! Как встретил ее сразу после армии… Светлые волосы в каре, синяя короткая юбка, светло-голубая блузочка из нейлона — последний писк моды. Они узнали друг друга. Обрадовались, разговорились… И Макс не поехал домой — заночевал в общежитии у Веры. Потом приезжал все чаще и чаще, думал даже перебраться в Тянск. Да и перебрался б, если бы… Если б случайно не увидел Веру с другим. Старый, но при машине и при деньгах… А Вера и не стеснялась и ничего не скрывала. Макс ушел тогда как оплеванный…
И вот теперь — Женька. Как она выросла, похорошела, такая стала — не подойти! Не то что тогда, в седьмом классе. Интересно, у нее кто-то есть? Там, в Ленинграде. Она сама не рассказывала, а спрашивать как-то неудобно. Да! Еще был Тынис, эстонец из группы собирателей финно-угорского фольклора. Парень из экспедиции. Хотя Женька тогда была еще мала, так что вряд ли что между ними было.
— Как на работе дела? — негромко спросила Евгения.
— Да как всегда. — Максим повел плечом. — Сорокин от нас ушел. В Тянск перевелся. Теперь снова участкового нужно искать. А то опять — один Игорь! Ну, Дормидонтыча на пенсию проводили… Да ты, верно, знаешь.
— Знаю. Как мама?
— Да ничего… Внучку, вон, нянчит. Довольная!
Веру Ивановну Мезенцеву (для Женьки просто — тетю Веру), стройную, еще не утратившую обаяния и красоты женщину слегка за пятьдесят, соседи любили за легкость в общении и надежный характер и постоянно звали в гости да и просто так, «на беседу», как принято было в те времена в деревнях: послушать последние новости, посудачить…
Помолчали. С соседних мостков донеслись звуки гитары.
Максим взял девушку за руку, заглянул в глаза:
— Жень! А помнишь, мы как-то… на Маленьком озере…
— Да помню… Совсем еще девчонкой была… Потом ты в армию ушел. На целых три года…
— А ты встретила эстонца… Тыниса…
— А ты — Верку Енукову.
Оба взяли неверный тон. Похолодало, поднялся ветер, и солнце скрылось за облаками. Во множестве загудели комары.
— Пойду я, наверное. — Женя поднялась со скамейки. — Зябко как-то… Да и комарье!
— Я провожу!
— Как хочешь…
Так они и пошли. Женя впереди, чуть позади — Максим. Грустно…
— «У попа была собака… Он ее люби-ил!» — пели на соседних мостках. Веселились.
* * *
На практику Женька поехала на автобусе. Вторым утренним рейсом. Первый уходил в пять утра — так рано Колесниковой было не надо, а на мотороллере девушка ехать побоялась. Во-первых, к вечеру обещали дождь, а во-вторых — куда ее там поставить-то, любимую «ласточку»? Бросить на целый день у проходной? Или какие-то другие места имеются? Сначала все нужно было разузнать.
В стареньком лупоглазом «львовце» народу поднабралось порядком. Кто-то
