Письма из тишины - Роми Хаусманн
– Да, ты идеальна, мы все это знаем…
– Я такого не говорила! Просто знай, что я не буду вечно тебя покрывать. Можешь забыть.
Я фыркнула. Покрывать, ага. Подумаешь, разок помогла… Я вылезала из окна, Джули хотела было последовать за мной, но тут в подвал вошел папа. Ну да, она не сдала меня, и папа подумал, что она тайком встречается со своим парнем. Ну и что? Разве сестры не должны помогать друг другу? Или теперь я обязана ей по гроб жизни?
– Сегодня на тренировке я сказала Вильмерсу, что если он не будет держаться от тебя подальше, то ему не поздоровится, – продолжила Джули. – И я серьезно, София. Он просто использует тебя, а ты – маленькая наивная дура, которая этого не понимает.
– Я тебе не ребенок! – Я топнула ногой.
– Ну тогда просто наивная дура, – ответила Джули. – Ты должна с ним покончить, поняла? Посмотри на себя! Ведешь себя как полная идиотка. Вылезаешь по ночам из подвала, словно маленькая крыска, и крадешься к дому Вильмерсов. Сколько тебе туда пешком? Пятнадцать минут, двадцать? И это посреди ночи, София! Ты хоть понимаешь, как это опасно? А что потом? Бросаешь камешки в окно его спальни, чтобы он проснулся и понял, что его Лолита уже здесь?
Я опустила голову. Я кидала камешки в окно гостиной. Джейсон обычно спал на диване – жена выгнала его из спальни потому, что он храпел. Но на самом деле он просто притворялся, чтобы больше не спать с ней в одной постели.
– И где вы этим занимаетесь? За домом, у мусорных баков, как те же крысы?
Я почувствовала, как напряглись желваки на моих скулах. Обычно мы с Джейсоном ездили на его машине в лес, где нас никто не мог увидеть. Да и было в этом что-то романтичное… Но Джули, конечно, я об этом говорить на собиралась. Достаточно того, что она узнала о наших отношениях. Точнее, я сама виновата в том, что Джули узнала. Я доверилась ей, потому что больше не могла держать в себе такой секрет. И кто, если не она – по крайней мере, я так думала, – меня поймет? Но она не поняла. Джули вообще ничего не понимала в настоящей любви – она доказала это на примере Даниэля, которого сначала считала мужчиной своей жизни, а потом, всего через два месяца, бросила, потому что он якобы не подходил к ее жизненным планам. Она была лицемеркой, глупой и злобной лицемеркой.
– И вообще, – Джули провела лучом фонарика по моему телу, – заканчивай уже таскать мои вещи, а потом прятать их в мою корзину для грязного белья.
С этими словами она повернулась и направилась к выходу из подвала.
– Что он сказал? – Я бросилась за ней и догнала только на середине лестницы.
– Что кто сказал?
– Тс-с! – Я замахала руками – боялась, что проснутся родители.
Джули с сожалением покачала головой. Я протиснулась мимо нее и встала на две ступеньки выше.
– Джейсон! Что он сказал, когда ты разговаривала с ним после тренировки? – Я все еще злилась на мать за то, что из-за простуды она не пустила меня на тренировку. Мы с Джейсоном не виделись с тех пор, как его жена поймала нас в постели несколько дней назад.
Джули не проявляла ни малейшего желания отвечать; тогда я вырвала у нее фонарик и сама направила луч ей в лицо.
– Ты не хочешь этого знать, София.
– Хочу! – я замахала фонариком. – Давай, говори уже!
Джули тяжело вздохнула.
– Он сказал мне не волноваться. Сказал, что ваши отношения были ошибкой. Он не будет рисковать ради них своим браком и работой.
– Нет! Я тебе не верю!
Джули пожала плечами.
– Ну и не верь.
– Он бы так не сказал! – Нет, мой Джейсон никогда бы так не сказал, Джейсон любит меня, он обещал, что скоро мы уедем, если жена и дальше будет отказываться от развода…
– София… – Джули снова вздохнула. – Тебе четырнадцать! Мы еще совсем юные. У нас впереди столько всего прекрасного, у нас впереди вся жизнь, а жизнь – она…
Я никогда не узнаю, как должна была закончиться эта фраза и что жизнь значила для Джули, потому что в следующую секунду мое тело само по себе двинулось вперед. Потом я не вспомню, просто ли толкнула ее или еще взмахнула фонариком. Буду только помнить, как Джули падала – это врежется в мою память навсегда. Как она падала, как мы на секунду встретились взглядами. Ее глаза были широко распахнуты, мои, наверное, тоже – ужас, шок, неверие. А потом – глухой удар, с которым…
ТЕО
– …Она ударилась головой о край лестницы, – сквозь слезы заканчивает София свой рассказ.
Но это неправда, София лжет, ее рассказ – ужасная ложь…
– Нет, София, все было не так. Джули, она… – Яростно моргаю, пытаясь вытащить из головы воспоминания. Но таких воспоминаний нет, к счастью, нет. К счастью. – Нет! – кричу Софии в лицо. – Что за чушь? Этого никогда не было. Наша Джули просто исчезла, кто-то похитил ее, ночью, прямо из нашего дома!
– Было, папа, – всхлипывает София, протягивая ко мне руку. В другой руке она по-прежнему сжимает телефон, луч которого рассекает тьму, как молния. – Джули лежала на полу и не двигалась. Я нажала на выключатель и опустилась на колени рядом с ней. Позвала, но Джули не ответила. Глаза ее были широко открыты, а под головой растеклась кровь, ее становилось все больше и больше. Тогда я закричала. Мама услышала, помнишь? Так все и было, так, а не как-то иначе…
– Твоя мама, – начинаю я и запинаюсь, услышав вдали голос Веры, моей Веры. Она зовет меня по имени – «Тео!». Сосредотачиваюсь на голове, на звуке своего имени, и вижу, как мы лежим в постели. Вдруг Вера поднимается, поднимается так резко, что кровать покачивается, как будто мы находимся в открытом море. Я же не двигаюсь, я устал, у меня была тяжелая смена, я просто продолжаю спать. А когда открываю глаза снова, Вера стоит у изножья нашей кровати и размахивает руками. Слова вылетают у нее изо рта как пули, но до моего сознания не долетают – ударяют в лоб и там застревают.
Джули. Что-то с Джули.
Вера стремительно обегает кровать и хватает меня за руку. Я слышу крик, крик одной из моих девочек. Выпрыгиваю из кровати, выскакиваю из спальни, Вера следует за мной. Крик доносится
