Собор темных тайн - Клио Кертику

Ализ кивнула и отвернулась к реке.

– Мне нравится твой ответ. Я и сама хотела переехать, но сейчас передумала.

– Почему?

– Я думала, ничего не сможет переменить мое отношение к этим местам, но теперь, кажется, они мне нравятся и в доме спокойно.

Кензи было знакомо это чувство. Всего пару дней назад он тоже был уверен, что смог подружиться с городом.

Ализ посмотрела Кензи в глаза. Он чуть наклонился к ней, но она упорхнула с камня, так что он только успел схватить ее за руку.

Она резко развернулась к нему и присела.

– Чего это ты? Не хватай меня больше так.

– Прости, – растерянно ответил Кензи.

Ализ изменилась за секунду. То меланхоличное, тонкое настроение было утеряно.

– Разве ты не должен был рассказывать мне что-либо, пока я рисую?

– Я и рассказываю.

– Нет, это я вытягиваю из тебя слова.

– Я малоразговорчив.

Ализ недовольно поджала губы, а Кензи воспользовался ее замешательством и поцеловал.

Он бы сравнил это с попыткой поймать солнечный блик. Поцелуй был быстрым, но Ализ не отстранилась, как это было минуту назад.

Она положила ладонь на его правую скулу, а затем отодвинулась, с вызовом разглядывая его лицо.

– Все из-за недостатка солнца и внимания.

Кензи вдруг засмеялся громко и потом долго не мог остановиться.

Ализ продолжала удерживать свою руку на его щеке, изумленно глядя на морщинки в уголках глаз и на широкую улыбку. Ей нравилось то, какой он беззаботный, чистый и наивный. Он напоминал маленького ребенка, оставленного всеми в темноте.

Но этот светлый Кензи с широкой улыбкой и яркими веснушками был такой понятный и родной.

– Ты сейчас как миссис Бланш, – Кензи говорил с перерывами на смех, стараясь прикрывать рот рукой. – Я не могу остановиться. Прости, пожалуйста. Ты ведь живешь с ней и набралась от нее. Все из-за солнца, – он снова не сдержал смеха.

Ализ не слышала его, она невольно стала светиться от радости.

Ей так захотелось детей, вот с такой же заразительной улыбкой и светлыми непослушными волосами.

«Они, должно быть, будут с веснушками», – подумалось девушке.

Сам Кензи не понимал, почему смеется. Обстоятельства сложились так, что он не мог остановиться.

Глава 38

Врач проверил состояние Камиля и, убедившись, что с ним все в порядке, отправил Ирэна спать. Аббат Мартин также ушел отдыхать, но в более позднем часу. Камиля отвели в комнату и взяли с него обещание, что чуть что случится – он сразу должен являться в лазарет, а не стучаться в комнату аббата.

Ирэн был крайне рассержен. Их наказали из-за того, что они расхаживали по коридорам после вечерни вдвоем без веской на то причины.

Ирэна волновало это меньше всех остальных, но он переживал из-за того, что его, неуловимого, поймали и наказали так просто, а Жан вышел сухим из воды.

Он с нетерпением и затаенной злостью ждал, когда тот поведает о своих находках, но стоило другу рассказать, как Ирэн разочаровался в деле совершенно и полностью. Все шло как-то криво и неслаженно, а все от того, что они торопились и не могли толком продумать свои действия.

Необходимо было залечь на дно и придумать достойный план, но у Ирэна при мысли об этом деле все кипело внутри и чесалось от нетерпения. Ему хотелось всего и сразу, как это бывает.

Интерес Камиля чуть ослаб после того, как пришлось прикидываться больным и переживать из-за всего этого. Узнав о находке Жана Пьера, он и вовсе расстроился. Разве получится разузнать что-то, если они совсем маленькие по меркам взрослых? Наказание также возымело действие, и пыл Камиля сильно поубавился.

Жану Пьеру, в свою очередь, хватило тех эмоций, что он испытал той ночью, на месяцы вперед. Он не знал, что и думать, и не мог трезво размышлять из-за страха и новых опасений.

В итоге все теперь решал один Ирэн.

Каждый раз на тех утренях, куда их звали, у него просто не получалось думать о служении. Ирэн глядел по сторонам, рассматривал массивные резные своды, уносящиеся ввысь колонны, представляя себе картины, открывающиеся из-под потолка – если бы туда только можно было забраться! На галерее он был лишь пару раз, но виды оттуда совершенно отличались от тех, что открывались ему сейчас. Он глядел на алтарь, на фигуры, стоящие рядом, на цветной витраж, раскрашивающий серый камень в радужные блики.

Он смотрел на лестницу как на одну из деталей интерьера слишком долго. Ирэн замечал ее как до той ночи, так и после. Ничего в ней не было такого, чтобы задуматься над чем-то более масштабным.

Осознание настигло его на второй день, после того, как пресвитер и аббат покинули собор.

Он так же, как и всегда, стоял на утрене вместе с остальными учениками. Его взгляд блуждал по темным сводам, по стволам колонн, по вычищенному каменному полу с идеально пролегающими по нему полосами света, и тут вдруг его внимание обратилось к лестнице.

Это произошло за секунду, как будто и музыка тонкая, органная, и слова аббата – все это помогало ему прийти к одной очевидной мысли.

Он глянул на лестницу, присмотрелся к ее основанию, а потом метнул взгляд на Жана Пьера.

Один из служителей обратил внимание на то, что он оглядывается и не сосредоточен на службе, но Ирэну было на это все равно.

Он понял, что та записка, возможно, подразумевала эту лестницу.

«Хотя, может, и не эту», – мелькнула разочаровывающая мысль, но он ее сразу же отверг.

Спуститься вниз, точнее, не спускаться – вот что говорилось в той записке.

Ирэн еще раз оглядел основание лестницы. Он и не мог подумать ранее, что из главного зала есть спуск и вниз. Он всегда думал об этой лестнице как о подъеме на галереи.

Ирэн опустил голову и стал разбирать все свои идеи, мысли, размышления, одновременно полагаясь на интуицию и фантазию, – лишь бы получилось разгадать тайну этой лестницы.

Что же может быть внизу?

Идей не было. Он удивился тому, почему раньше не слышал о спуске вниз, о подземной части собора, как и не знал о том, для чего это все предназначено.

* * *

– Вам уже следует отправляться на обед, – сказал один из служителей, заметивший их втроем в коридоре после уроков.

Ирэн двинулся в сторону кухни, кивнув двум своим товарищам.

Служитель, удовлетворенный послушанием, сразу же покинул их.

– Мы не думали о лестнице, – начал Ирэн, глядя на реакцию друзей. – Что, если под спуском вниз имеется в виду