Собор темных тайн - Клио Кертику

«Разве может быть что-то прекраснее и одновременно печальнее этого момента?» – подумалось Кензи. Темные волосы Ализ, которые она заплела сегодня в косу, создавали таинственный узор, напоминавший кофейные подтеки, в которых люди любили находить пророчества.

Кензи уложил все вещи на один из плоских камней и подошел ближе к воде.

Он хотел бы, чтобы время сейчас остановилось, даже несмотря на то, что они не находились рядом, не держались за руки и не говорили. Ему хватило бы этого берега и Ализ в отдалении.

Ах, если бы Протей[50] отдал ее ему и пообещал, что она не сбежит. Ализ задумалась, глядя на воду и совсем забыв о Кензи. Эйдотея[51], вот она стоит на берегу с ним, а через мгновение нырнет в реку, и больше не отыщешь ее нигде в целом океане.

В этот момент Ализ вынырнула из раздумий, развернулась к Кензи и, заметив его взгляд, направилась к своим краскам.

– Здесь очень красиво, – сказал он, как только Ализ приблизилась.

– Жаль, нечасто получается бывать тут.

– Вода всегда навевает разные мысли и меланхолию.

– Вода – это эмоциональное начало, поэтому я редко бываю здесь. Однажды я прибежала сюда после школы и расплакалась, а потом поймала себя на мысли, что посчитала волны предателями за то, что они выудили из меня всю правду и горечь.

Она устанавливала мольберт, пока говорила, а на Кензи совершенно не смотрела.

Позже Кензи понял, что минутой ранее она была близка к тому, чтобы показать свои истинные эмоции, поэтому так резко отвернулась от воды и направилась к нему, поэтому говорила порывисто и быстро, что было ей несвойственно.

Подрамник с холстом был установлен на мольберт.

– В этот раз ты не помешаешь. Можешь сесть и смотреть за процессом, общаясь со мной, а можешь погулять один. Я не знала, что буду писать, только сейчас решила.

Она уставилась на него своими большими темными глазами как бы в ожидании.

– Тогда я понаблюдаю.

– Хорошо, – она кивнула. – Я была бы не против, если бы ты рассказал о работе и о своих делах.

Кензи задумался.

– Рассказывать, в общем-то, нечего, просто делаю чертежи и общаюсь с кем приходится.

– Общаешься с кем приходится? У тебя нет тех, с кем бы ты хотел дружить на работе?

– Просто я стал относиться к дружбе иначе, будто бы это вынужденная мера, принимаемая человеком в зависимости от того, где он находится. Когда человек в коллективе, ему приходится находить тех, кто ему симпатизирует, и общаться с ними. Разве дружба не должна зарождаться по более серьезным причинам?

– Но ведь случается, что спустя время люди понимают, что их связывает нечто большее, чем просто общая работа.

– Я так не думаю, точнее, теперь не верю в это. У меня ни разу не было друзей просто так, не потому, что нас объединила работа или какое-то общее дело.

Ализ постепенно закрашивала все пространство холста, делая подмалевок. Серо-голубые оттенки преобладали в ее палитре.

– Например, я подружилась с Вильямом через Аду, а с той – на учебе. Одни люди приводят в нашу жизнь других.

Кензи замолчал, осознавая правду. Ализ дала ему пространство и время для размышления. Она была занята и даже не думала оборачиваться на него. В конце концов, он должен был что-то ответить, поэтому она погрузилась в работу.

– Кензи, я дочитала до конца, – призналась Ализ, не оборачиваясь к нему.

Он вздрогнул и уставился на ее спину, на лежащую на ее спине косу.

– Я затягивала с прочтением, потому что мне это тяжело давалось отчего-то, но я… Прости, конечно, не сложнее, чем тебе, – начала оправдываться она, оттирая кисть.

Кензи смотрел на реку, ожидая ее вердикта. Что-то было тайное, значимое в том, что она рисовала вот так, спиной к нему, только говоря и не оборачиваясь.

Эта ситуация и то, как ему было комфортно здесь, доказывало, что он находится в свое время и на своем месте. Кензи устроился перед очагом. Никто его не донимал, и он был наедине со своими мыслями.

– Кензи, ты думаешь, что он не стал бы поддерживать дружбу с тобой после окончания университета?

Кензи отвел глаза от ее фигуры и стал разглядывать свои руки.

– Я не думал об этом, – признался он.

– Мы ведь общаемся до сих пор, – сказала Ализ осторожно.

Кензи был уверен, что они никогда бы не встретились снова, если бы не его настойчивость, вызванная тоской.

– Мне жаль, что все оставили тебя одновременно, – сказала она резко, отчего Кензи снова вздрогнул. – Я не знала, как ты все это воспринимаешь. Я думала только об Эдит.

– Как и я.

– Я думаю, хорошо, что она отделилась от нас. Так было нужно.

– Я тоже так думаю, ты читала мои мысли. И я сейчас совершенно не про это. Я не заводил друзей, потому что не находил тех, с кем хотелось бы встречаться по выходным или общаться вне работы. Я был бы рад тем, с кем можно общаться хотя бы на работе. Мне кажется, что они все выросли, а я нет, или наоборот, они все выросли не в ту сторону. В любом случае я боюсь и раздражаюсь каждый раз.

Кензи замолчал.

– Ты не хотел, чтобы я заводила эту тему? – после некоторого молчания спросила Ализ.

– Нет, я бы, наоборот, хотел все обсудить, но как только начинаю размышлять об этом, мне становится стыдно.

– Почему?

«Я как маленький», – пронеслось в голове Кензи, но он заткнулся, вспоминая кто перед ним.

– Кензи, что бы ты ни думал, все сложилось как сложилось. Я говорю это себе так часто, что понимаю, ты сейчас слабо веришь, но разве ты не такой, каким должен быть? – она повернулась к нему, склонив голову чуть набок. – Я так счастлива от того, что ты написал и поделился этим со мной. Это кажется мне ужасно эгоистичным, но все эти лошади, дом, холмы будто ждали тебя, а я им надоела. Это не странно звучит? Просто тебе так идет этот мир.

Она села на расстеленный плед рядом с ним, поглядывая на начатую работу.

– Не странно, – ответил Кензи тут же. – Я бы бросил работу.

– Ты хочешь оставить работу? – тут же встрепенулась она.

– Да.

– И ты не боишься?

– Не боюсь, хотя бы потому, что больше не смогу думать о том, что так лучше для моей безопасности. Может, я даже перееду.

– Куда? – насторожилась Ализ.

– Куда-нибудь сюда, в поля, подальше от города.

– Где же ты собираешься работать?

– Возьму работу на дом, хотя бы даже и в своем