Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

— Ты уверена, что этого раньше не было?

— Да, блин! То есть что-такое было, но… но не так! Я че, по-твоему, сумасшедшая? Я че, по-твоему, греб твою мать, рехнулась, да?

— То есть дерево п-привстало? — Шустров обхватил себя руками и переместил их к животу. — И что это означает? Это же что-то означает, ага?

Ему никто не ответил. Все заглядывали в нору, уходившую в какие-то мрачные дебри под дубом. Паузу нарушила Мила. Она тонко вскрикнула и вдруг замахала руками.

— Я туда не полезу. О нет-нет, нетушки, туда никто не полезет, ясно? Не знаю, что вы тут задумали, но я в эту дыру не сунусь. Воан! Воан, скажи нам, что мы туда не полезем!

Воан посмотрел на перепуганную Соню:

— Это и есть то самое дупло?

— А что, так похоже? Нет, дупло с другой стороны. Обойди, если не влом. — Она странно покосилась на остальных. — Хватит смелости? Меня вот ноги не слушаются. Кажись, я обмочилась от ужаса.

На лице Милы отразилась озабоченность.

— Это кровь. Рана серьезная, присядь. Я перетяну потуже.

— Отсоси, медичка. — Соня оттолкнула ее руку. — Давайте уже закончим с этим.

Именно этого Воан и хотел.

Не забывая об осторожности, он двинулся вдоль ствола. Но перед этим опустил рюкзак на брусчатку, чтобы тот не мешал, и теперь наслаждался свободой в плечах. Шустров последовал за ним, ступая шаг в шаг, как будто здесь повсюду были расставлены капканы. Соня ковыляла с помощью Милы.

Воан смирился с мыслью, что им, скорее всего, придется рыться в мусоре. Они же хотят найти то самое серьезное подношение Томы. Перед глазами возник образ крошечного существа, задушенного пуповиной или плацентой. Если Воан правильно помнил содержимое надранных листов из библиотеки, им придется взять этот дар и провести над ним обратный ритуал.

Луч фонаря нащупал край, за которым плоть дуба обрывалась.

Неожиданно Воан всё понял. Еще до того, как заглянул в дупло.

Дупло представляло собой широкое овальное отверстие и в целом не отличалось от любых других дупел, которые можно сыскать в миллионах других деревьев. Лишь одно обстоятельство выделяло его.

Внутри лежало обнаженное тело черноволосой девушки.

— Божечки-кошечки! — Мила поднесла кулачки ко рту, словно собираясь укусить их. — Так вот как это происходит! Ну, труп в естественной среде. Но ведь это неестественно, так? Разве это вообще может быть естественно? Это… это еще один «экземпляр», да?

Воан покачал головой:

— Нет. Боюсь, это и есть Тома Куколь. Та, с которой всё началось. А заодно перед нами ответ на главный вопрос: а куда, собственно, подевалась сама Тома.

— Так это что, оригинал? — Шустров пустил отрыжку в плотно сомкнутые губы. Его опять мутило. — Ну, это как в фантастике про клонов? Что-то около того, верно?

Воан повернулся к Соне. Девушка смотрела на мертвую подругу ничего не выражающим взглядом. Внутренняя пустота вернулась в ее глаза.

— Ты знала, я прав? Знала, что она здесь, не так ли? Поэтому расправилась с тем существом в спортзале? Тома и есть то самое серьезное подношение?

Соня пожала плечиками:

— А разве запрещено догадываться и молчать?

— Я думаю, ты была здесь, но не справилась с… давлением этого места.

— Боже, — выдохнула Мила. Больше она ничего не добавила.

Они смотрели на Тому Куколь. На девушку, чье сердце разбили, но так и не склеили.

Дупло было довольно вместительным. Как раз чтобы внутрь забрался взрослый человек. Как понимал Воан, именно так Тома и поступила. Она в отчаянии предложила Дубу Тьмы себя — единственную ценность, доступную ей. Тело, которое больше не хотел нужный ей мужчина. Сейчас Тома выглядела как заплутавшая в лесу девочка, спавшая беспробудным сном и укрывшаяся собственными волосами.

— Гм. Непохоже, что она здесь давно, — заметила Мила, недоверчиво щурясь. — И вообще, я не вижу навскидку каких-либо причин смерти. — Ее глаза округлились. — О господи, а если она до сих пор жива?

Шустров отшатнулся и замахал рукой, как если бы ему под нос сунули тошнотворный деликатес вроде обезьяньих мозгов. Мила потянула руку в дупло, но Воан остановил ее.

— Нет, погоди. Я сам.

Он коснулся Томы. К собственному удивлению, заботливо погладил холодное плечо девушки. Как будто хотел подбодрить ее и извиниться за весь мир. Пощупал шею. Ничего. Пульса нет.

— Лейтенант, где ты там? Ты бы хоть таблетки от укачивания таскал, я не знаю. Помоги мне, чтоб тебя.

— Я, кажется, нашел ее одежду, Воан Меркулович.

Воан и девушки повернулись к полицейскому.

Борясь со спазмами желудка, Шустров отошел к кустарнику. Там он обнаружил в переплетении ветвей одежду в пластиковом пакете на застежке. Пластик от времени выцвел, став серо-голубым, и потрескался в нескольких местах. Воан не стал открывать пакет. Это всё равно не объяснило бы происходящее лучше, чем дупло.

— Похоже, она рассчитывала вернуться. А здесь разве не убирают?

— Убирают, — слабым голосом отозвалась Соня. — А как ты будешь убирать, если Тома приказывает тебе этого не делать? Или вообще приказывает и носа не совать в эти дебри?

— И на эту одежду не позарились ее копии.

— Это что-то значит? — спросил Шустров.

— Пока не знаю, лейтенант. Возможно, они понимали, что это не для них.

— А вас не интересует, как именно она возвращается? — вдруг поинтересовалась Мила.

Все замерли, оцепенев от одной только мысли о том, как это происходит.

Наконец Воан сказал:

— Давайте достанем ее. Есть дела поважнее этого ребуса.

Они опять сгрудились у дупла. Мила и Соня держали фонари, высвечивая бледную кожу и черные волосы. Воан и Шустров сунулись в дупло, будто акушеры, принимающие роды у огромного закоченевшего существа. Шустров скривился.

— Хоть обмочись, но сделай свою работу, сынок, — безжалостно сказал Воан.

— Вы ведь обещали не называть меня так!

— Очнись уже, лейтенант. Ты разве не видишь, к чему приводят всякие обещания?

Они потянули девушку на себя.

Раздался неприятный чмокающий звук. В недрах дуба что-то застонало. Сама Тома не сдвинулась с места. Только ее левая рука, за которую держался Воан, подалась к лучам фонарей.

— Что это сейчас было?.. Вы ведь слышали? — Мила напряженно прислушивалась. — О боже мой, нет. Нет-нет-нет! Я этого не вынесу. Только не так. Только не так!

Она отвернулась от дупла, забрав с собой часть света, и бросилась к норе. Там Мила попятилась, издавая глухое мычание. Ее свободная рука вскинулась к лицу. Воан тоже услышал это. Догадка была слишком отвратительной, чтобы вообще давать ей шанса. Он устремился к норе и едва удержал себя,