Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников
Из чудовищной норы, из этого зева тьмы, выкарабкивалась Тома.
Ее бледные пальцы взбирались по неровностям. Плечики содрогались в спазмах. Лицо ничего не отражало, кроме тупого усердия. Казалось, дуб выталкивал ее из себя. Воан поднял глаза. Дуб тяжело дышал, словно роженица в потугах. Под корой перекатывались жилы, образовывавшие венистый узор.
Подбежали остальные. Соня взвизгнула. Шустров выхватил пистолет, а потом лейтенанта качнуло вперед, и он вытошнил себе на ботинки.
Тома легла голой грудью на землю, и все невольно отступили.
Черноволосая девушка наконец выбралась из норы и распрямилась. Ее длинные ноги дрожали, как у только что родившегося теленка. Черные, вываренные во мраке глаза окинули пространство вокруг себя. Задержались на Соне. После этого Тома сделала в ее сторону нетвердый шаг.
— Иди-ка сюда, подружка. — Мила притянула оцепеневшую Соню к себе.
Взгляд Томы словно повис в воздухе.
Она по-прежнему смотрела туда, где только что стояла Соня. На лице Томы промелькнуло что-то вроде удивления. В полнейшем молчании она двинулась к краю площадки. Лучи фонарей подсвечивали ее белые бедра и ягодицы. Черноволосая девушка напоминала персонажа какого-то эротического кошмара.
— Что нам делать, Воан? — пискнула Мила, закрывая руками Соню. — Я сейчас задохнусь от ужаса!
Воан был шокирован не меньше остальных.
— Она нам не нужна, вот пусть и уходит.
Тома подбрела к темному нагромождению кустов, что росли правее тропинки, и сунулась в них. Пошарила там руками и вынула пустой пластиковый контейнер. Такие же контейнеры Воан и остальные видели по пути сюда. Не найдя ничего интересного, Тома выронила контейнер и шатающейся походкой заскользила по тропинке.
Мила и Соня стояли в обнимку, будто две сестры. Воан видел, что Соне стало хуже. По бедру девушки тонкой струйкой бежала кровь. Времени в обрез, если они хотят вернуться в том же составе. Шустров изучал дуб — с тем отвращением в глазах, которое можно наблюдать у мужчин, присутствовавших на родах жены.
— Эй, эй! — Воан помахал револьвером, привлекая их внимание. — Чего замерли? Изгоним всё это дерьмо. Взялись!
И они взялись.
6.
Мила помогала Соне доставать вещи из ее рюкзачка. Справедливости ради стоит отметить, что рюкзак тащила сюда Мила. Но она и понятия не имела, что внутри.
К мешочку с гвоздями добавился плотный пакет с чем-то сыпучим. Белые кристаллики напоминали по виду соль. Ну, конечно же, соль, что же еще? Это ведь полный комплект ритуального убийства из спортзала. Под луч фонаря легли: зеркало в черной раме, уродливые свечи, обвалочный нож и молоток. Последними Мила достала упаковку мелков «Радуга» и кухонную терку.
— Это всё? — спросила Мила. Больше всего ее смутила терка.
— Еще нужна кровь, но с этим проблем не будет, ага? — Соня надсадно дышала. — Могу я тебе попросить? Ниче, что я на «ты», добрая ты наша лечилка?
— Лишь бы в сестры не набивалась.
— Да боже ты мой, а что насчет просьбы?
— Да, конечно, проси. О чем угодно. Только не проси есть устриц. Я их ненавижу. Это уже, знаешь ли, не что угодно. Ладно, проси меня о чем угодно, кроме поедания устриц.
Соня какое-то время смотрела на нее. Потом вздохнула.
— Натри немного коры. Я потратила последнюю в спортзале. А потом начерти круг. Я скажу какой.
— А почему в спортзале круг был нацарапан?
— Потому что я недолюбливаю Кренника.
— Любым мелком?
— Любым. Но лучше розовым. Че терять-то? Мы же девочки.
Они улыбнулись друг другу.
Мила взяла терку и мешочек с одинокой бугристой чешуйкой на дне. С опаской подошла к дубу, держась подальше от норы. С другой стороны переговаривались Воан и молодой полицейский. Они вынимали тело из дупла, и Мила не хотела им мешать. Чем быстрее они всё сделают, тем быстрее вернутся домой.
Под возращением домой Мила подразумевала свою квартирку в Шатуре, где ее ждала чистая и теплая постель. Она прислонила терку к дубу, подставив ниже мешочек. Едва Мила сделала первое движение, как дуб вздрогнул. Будто дернулась огромная щека, сгоняющая муху.
Но разве Мила была мухой?
— Греб твою мать, что это было? — воскликнула она.
Соня ничего не заметила. В эти самые секунды она расставляла черные свечи и зеркало, что-то вымеряя между ними. Мила посмотрела на крону дуба. Довольно плотная. Есть шанс, что свечи не погаснут.
Натерев коры, Мила вернулась.
— Так, всё готово. Что дальше?
— Теперь мелок. Розовый, помнишь? Надо взять свечи в круг, чтобы они как бы оказались в невидимом треугольнике. По линиям круга просыпь соль и гвозди, а в центр — кору. Вот ее швыряй как угодно.
— О, ясно. Никогда не занималась таким.
Соня с недоверием взглянула на нее:
— Ты че, никогда молодой не была?
— Я выпивала и трахалась. Меня это вполне устраивало.
Подведя таким образом итог своей жизни, Мила начертила круг. Свечи стояли строго в умозрительном треугольнике, вписанном в окружность. Соль и гвозди не отняли много времени. Раскидать кору вообще не составило труда.
— Ну всё. Что-то еще?
— Нет. Ждем Тому.
Соня уселась за пределами круга. С потрясением в глазах уставилась на темневший провал, из которого выбрался один из «экземпляров». Мила тоже вышла из круга.
— А почему мы здесь?
— Что? В смысле? — Соня с неохотой посмотрела на Милу. — Какой-то тупой вопрос. Типично взрослый.
— Не старь меня раньше времени. Как мы вообще сюда добрались? Почему Тома нас пропустила?
Соня закрыла глаза, не желая ни слушать, ни отвечать.
— Что ты хочешь сказать?
— Тома мстит своим обидчикам, а ты ведь прикончила парочку. Она явно хотела, чтобы мы дошли сюда, — напирала Мила. — Вероятно, этого хочет дерево. Чтобы мы тоже расплатились за какую-то услугу. Такое ведь может быть? Но мне ничего не надо. Да я в жизни не полезла бы в дупло!
— Вот ты сама и ответила. А мне плевать.
— Разве что Воану что-то нужно…
Один глаз Сони приоткрылся.
— Он пугает меня. Сумасшедший какой-то. — Глаз опять закрылся. — Дай мне пару минут. Я ужасно хочу спать.
Мила решительно шагнула к ней и с силой сжала мочки ее ушей ногтями.
— Ты че, с ума сошла, крыса? — взвизгнула Соня.
— Будешь спать — умрешь.
— И че плохого-то? Отвали. Мне нужен сон.
У дупла что-то громко сказал Воан. Похоже, они тоже вот-вот закончат.
7.
Воан внимательно смотрел на Тому.
Теперь девушка напоминала ему испуганного зверька, вжавшегося в единственное доступное ему место, чтобы спастись. На деле же всё получилось ровно наоборот. Лучи фонарей заполняли дупло, насыщая его светом. Недолго думая, Воан положил свой фонарь у края убежища.
— Я не
