Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

– А там ваш Бугимен, детектив Миллз. Брюс Бэгвелл.

Миллз подошел ближе. Им так и не удалось сшить Бугимену хоть что-то, кроме взлома с проникновением. Он никогда ничего не крал и никому не причинял вреда. Просто влезал тайком в чужие дома, прятался в шкафу или под кроватью, а когда наступал подходящий момент, выскакивал оттуда с громкими криками.

– Он что, спит?

– Да. Как я уже сказал, пик их активности приходится на ночь. Мы каждый день даем им успокоительные. Иначе они легко возбуждаются. – Бэгвелл, похоже, действительно спал на своей койке. – С его стороны было правильно обратиться к нам. Порой он плачет до тех пор, пока не уснет. Все из-за голосов, которые он слышит.

– После ареста я как-то спросил его, почему ему так нравится пугать детей, – сказал Миллз. – А он смерил меня взглядом и с абсолютно серьезным лицом ответил: потому что именно этим занимаются Бугимены.

– Подумать только, а ведь раньше он был обычным сантехником, – вздохнул доктор Ноулз.

Блу направилась к камере Эдварда Крича, отец Фрэнк последовал за ней.

Крич сидел на краю кровати, одетый в голубую форму пациента лечебницы. Упирался локтями в колени так, что его длинные запястья свисали вниз, словно резиновые. Волосы на голове отросли. Темные и растрепанные, они полностью скрывали опущенное вниз лицо.

– Эдвард Крич, – позвала Блу.

– Почему вы так долго? – прохрипел Эдвард. Пальцы на ногах у него были почти той же длины, что на руках.

Миллз извинился перед доктором Ноулзом и подошел к Сэм.

– Мистер Крич, вы не могли бы поднять взгляд от пола?

– Крич ушел. Он уже довольно давно здесь не появлялся.

У стены рядом с его кроватью стояла скрипка, а рядом с ней пюпитр и несколько разных смычков.

– Но он ведь не совсем ушел, правда? – спросил Миллз. – Он все еще играет на скрипке.

Доктор Ноулз приблизился и встал позади них.

– Он играет каждый вечер. Так ведь, Эдвард? Другим пациентам это нравится. А если он немного… перевозбуждается, мы его успокаиваем.

– Я играю, как Паганини, – произнес Крич, не отрывая глаз от пола.

– Ты его поклонник? – спросил Миллз.

– Вы верите в реинкарнацию?

– Нет.

– У них обоих синдром Марфана[7], – тихо сказал доктор Ноулз. – У него и у Паганини. – А потом повысил голос: – Эдвард, посмотри, пожалуйста, на нас. Эдвард!

Крич медленно поднял голову и длинными мозолистыми пальцами убрал со лба волосы. Его лицо было вытянутым, как и прочие части тела. Щеки впалые, глаза темные, кожа очень бледная. После зашивания рта прошло много лет, но попавшая тогда под кожу инфекция сделала свое дело – вокруг тонких губ остались шрамы, похожие на стежки на бейсбольном мяче.

– Некоторые считали Паганини дьяволом, – сказал Крич. – Они называли его дьявольским скрипачом.

– Так ты, значит, дьявол? – спросил Миллз.

Крич улыбнулся – похоже, это причинило ему боль, а потому длилось недолго.

– Конечно, мне доводилось совершать дьявольские поступки, детектив. Но больше я не буду.

Миллз достал из кармана рубашки список и поднес его к решетке.

– Ты умеешь читать?

– А вы умеете играть на скрипке? – спросил Крич.

Миллз схватился за решетку.

– Ты можешь просто ответить на мой вопрос?

Ладонь отца Фрэнка легла Миллзу на плечо.

– Держи себя в руках, Винчестер.

– Я умею читать, – сказал Крич.

Миллз просунул список через решетку. Крич сместился по кровати в сторону стены, стараясь быть подальше от его руки, будто Миллз держал горящий факел, а не лист бумаги.

– Это ты убил всех этих детей?

Они не сообщили доктору Ноулзу, зачем хотят поговорить с его пациентом. Тот внимательно наблюдал за происходящим, а когда его осенило, прошептал:

– Нет…

Глаза Крича нашли стоявшего за спиной Миллза отца Фрэнка.

– Мы с вами знакомы?

– Да, мы как-то разговаривали. – Голос отца Фрэнка дрогнул. – Ответь на вопрос, Эдвард.

– Как вы их нашли? – спросил Миллза Крич. – От них уже давно должны были остаться только кости.

– Так это ты убил тех детей?

– Я спрятал их глубоко в лощине, детектив. Там, где растут семена кошмара.

Миллз стукнул кулаком по решетке. Крич подпрыгнул и прижался к спинке кровати.

– Я делал то, что он мне велел.

– Он?

Крич умолк и провел рукой по волосам.

Миллз представил, как обритый наголо Крич шел по лесу тринадцать лет назад, когда Майкл и Кристина Букмены съехали с дороги и разбились насмерть.

– Это ты похитил Девона Букмена? Тринадцать лет назад?

Крич ухмыльнулся. Во рту у него не хватало зубов, а те, что остались, выглядели заостренными и были в таких пятнах, что Миллзу почудилось, будто это кровь.

– Да. Тогда все и началось.

Доктор Ноулз присел на корточки, опустив голову между колен, в попытке осознать, что человек, которого разыскивали за похищение детей в Крукед Три, последние четыре года находился у него на лечении, но никто об этом не знал.

– Кто похитил Блэр Атчинсон? – прошипел Миллз, просунув лицо между прутьями.

– Я не знаю, – сказал Крич.

– Кто прислал ту коробку с пропавшей кроссовкой Девона Букмена? – спросила Блу.

Крич уставился на них обоих. На лице застыло искреннее недоумение.

– Кто похитил Блэр Атчинсон? – загромыхал решеткой Миллз.

На этот раз его плеча коснулась Блу, мягко отстранив его от камеры.

– Эдвард, – продолжила она, – давай поговорим о книгах. Крикун в них – это выдумка. Городская легенда, которую дети пересказывают друг другу во время ночевки. Вымышленное чудище без рта. Так почему ты зашил себе рот, Эдвард? Ты обрил голову тринадцать лет назад. Зачем было ждать так долго, прежде чем зашить себе рот? Почему не завершить эту трансформацию раньше?

Глаза Эдварда наполнились слезами.

На лестнице появился уборщик. На его бежевой рубашке виднелась нашивка с именем «Натан». Не обращая ни на кого внимания, он принялся выгребать мусор из бачков, стоявших рядом с камерами, форменная кепка была низко надвинута на лоб.

– Не сейчас, Натаниэль. – Доктор Ноулз выпрямился, как и детективы заметив, что приход в подвал уборщика пробудил к жизни всех четырех находившихся здесь пациентов.

Брюс Бэгвелл теперь сидел на кровати. Женщина в дальнем углу придвинулась к решетке и, вжавшись в нее лицом, наблюдала, как извинившийся уборщик начал подниматься по лестнице, неся в руках пакет с собранным мусором. Пациент, скрытый во тьме другого угла, расхохотался и, чем дольше он смеялся, тем громче это делал. Крич вскочил на ноги – голова не доставала до потолка всего какой-то фут. Схватив скрипку, он начал играть. Поначалу медленно, а