Мутные воды - Дженнифер Мурхэд
Я складываюсь вдвое в приступе тошноты. Трэвис остается бесстрастным. Он указывает на меня.
– Из-за нее я не могу больше привести к нашей сестре ни одной подруги, Эдвард. Отнеси ее в мой пикап. Нам нужно уехать отсюда.
Эдди не шевелится. Он по-прежнему крепко держит меня, но остается на месте.
– Не слушай его, Эдди, – говорю я.
– Брат, отнеси ее обратно в пикап, – повторяет Трэвис спокойным тоном.
Я пинаюсь и лягаюсь изо всех сил, но Эдди не чувствует моих ударов. Он отрывает меня от земли и перекидывает через плечо, как будто я ничего не вешу.
– Стой, Эдди! Стой!
Я извиваюсь в его хватке, но он держит крепко, и адреналин в моей крови уже иссякает. Я прекращаю сопротивляться. Мне нужно сохранить силы. Все еще удерживая меня на плече, Эдди приседает на корточки и поднимает что-то с земли. Потом ковыляет за сарай и бросает меня рядом с пикапом. И тут я вижу, что он поднял, – мой пистолет. Теперь он заткнут за пояс Эдди. Я пытаюсь встать, но Эдди прижимает меня к земле и держит за плечи, пока Трэвис обшаривает заднее сиденье.
Всю свою жизнь я училась анализировать поведение людей. Читать их. Изучать их. И пропустила все сигналы, исходящие от Трэвиса. Улыбку за улыбкой, гримасу за гримасой – он превосходно мимикрировал. Он был очарователен и убедителен, а я была так занята тем, что анализировала остальных, так ослеплена своим общим с ним прошлым, что не смогла подвергнуть анализу его. Я обшариваю взглядом землю в поисках хоть какого-нибудь оружия. Сарай близко, но я ни за что не смогу попасть в него. Потом я вижу предмет, который заметила прежде среди теней. Он выглядит знакомо, и мгновенный ужас пронзает мое сердце. Там не один предмет. Их несколько, они аккуратным рядком выстроены у стены. Стальные бочки на пятьдесят пять галлонов каждая.
Трэвис заканчивает возиться в пикапе и возвращается ко мне, держа в руках прозрачный пластиковый пакет.
Я пытаюсь оттолкнуть Эдди, упираюсь ногами в землю, дергаюсь и кричу:
– Перестань!
Но ничего не получается. Эдди продолжает держать меня, а Трэвис натягивает пакет мне на голову. Я отчаянно втягиваю воздух, и пакет прилипает к моему лицу. Я кричу и пинаюсь, крутя головой из стороны в сторону. Я вижу, как Эдди смотрит на меня сверху вниз, и отвечаю ему взглядом, полным мольбы. И тут я чувствую, как одна рука Эдди соскальзывает с моего плеча, и в следующее мгновение что-то меняется. Пакет перестает быть непроницаемым. У меня кружится голова, но я чувствую вкус свежего воздуха. Я пытаюсь глубже вдохнуть его. Тьма сгущается, и за секунду до того, как потерять сознание, я слышу, как Трэвис говорит:
– Помоги мне в сарае, Эдди. Наша маленькая Эмили все-таки получит еще одну подругу.
* * *
«Темно». Это моя первая мысль. Вторая мысль – «меня куда-то везут». Громко ревет двигатель тяжелой машины. Мои колени прижаты к груди, а руки сложены передо мной. Позвоночник пронзает невыносимая боль. Я пытаюсь пошевелить руками, но не могу. Пытаюсь пошевелить ногами. Они тоже стиснуты чем-то. И тогда меня охватывает паника. Я хватаю воздух ртом, давлюсь и чувствую на лице пластиковый пакет. Обжигающий, вызывающий клаустрофобию жар охватывает меня, когда я понимаю, где я нахожусь. В чем я нахожусь. Я кричу, но бочка гасит все звуки. Я пытаюсь оттолкнуться от ее дна, но мои ноги заклинены между моим животом и стенкой бочки слишком плотно, чтобы я могла ими пошевелить. Горячая, ослепляющая паника накрывает меня. Я умру здесь. Я должна выбраться. Но пространство внутри бочки настолько мало и тесно, что я не могу пошевелиться. Я дышу часто и неглубоко. На горло словно давит незримая петля. Я чувствую, что теряю сознание.
Когда я снова открываю глаза, вокруг нет ни движения, ни звука. Я больше не слышу гул мотора. Я откидываю голову назад и смотрю вверх. Меня приветствует полоска утреннего света. Над моей головой, между краем бочки и крышкой, есть щель. Крышка не закреплена. Потом я слышу голоса. Трэвис и Эдди. Где-то рядом.
– Поставь ее на дамбу, – это говорит Трэвис.
Бочка сдвигается. Я слышу, как Эдди пыхтит, ворочая ее из стороны в сторону. Его сила поразительна, и я задаюсь вопросом, помогал ли он Трэвису и с другими бочками. Я также размышляю, у какой части байу мы находимся. Но ответ быстро всплывает у меня в голове: у самой глубокой.
Адреналин жжет меня изнутри. Я медленно двигаю правой рукой, неестественным образом выгибая плечо, чтобы получить хоть немного свободного места для маневра, пока Эдди продолжает перемещать бочку. Моя рука поднимается вверх, и я тянусь к пластиковому пакету на голове, хватаю и дергаю его, пока не срываю. Я делаю глубокий вдох, обжигающий мои легкие, и заставляю себя оставаться в сознании.
Что-то металлическое лежит у меня на груди. Я опускаю подбородок так низко, как могу, чтобы рассмотреть это. Одна из кукол Эдди, а рядом с ней – гигантский болт. Эта кукла завершена еще в меньшей степени, чем та, которую я видела в спальне. Просто металлический скелет, состоящий из винтов и острых кусков металла. Достаточно острых, чтобы разрезать пластиковый пакет на моей голове и дать мне возможность дышать. Эдди хочет мне помочь.
Я снова поднимаю глаза к крышке, и у меня появляется идея.
– Эдди, – шепчу я. Горло у меня пересохло, голос похож на скрип.
Бочка перестает двигаться.
– Эдди, – повторяю я. – У меня есть кое-что для тебя. – Я вижу тень в щели крышки. Утренний воздух врывается внутрь бочки. Я чувствую запах собственного пота и рвоты на футболке, но теперь к ним примешивается еще один запах. Теплый зловонный запах байу. – Я знаю, что ты хочешь мне помочь. Я тоже хочу тебе помочь. – Крышка приоткрывается еще чуть-чуть. – Молодец,
