Ночи синего ужаса - Эрик Фуасье
«Его Величеству королю Людовику XVIII
Особняк графа д’Ан де Стенхузи, Гент
Сим счастлив уведомить Ваше Величество, что Наполеон наконец уступил моим увещеваниям и переехал из Парижа в Мальмезон[128], где и пребывает под бдительной охраной верной войсковой части. Уповаю на то, что пребывание оное долго не продлится и что дороги изгнания вскоре откроются перед сим мужем, чьи последние действия оказались столь губительными для нашего отечества. Сообщаю также Вашему Величеству, что я наложил формальный запрет на публикацию в «Монитёр»[129] воззвания низложенного императора к его армии, каковое он счел своим долгом сочинить на прощание. Высшие интересы королевства требуют, чтобы сей голос умолк ради установления мира.
Обе палаты все еще разделены на сторонников республики под предводительством главным образом Карно и на бонапартистов, видящих на престоле Наполеона II[130]. Я, тем не менее, по-прежнему убежден, что два противоположных течения погасят друг друга, и смею заверить Ваше Величество, что продолжу работать в том же направлении. Это вопрос нескольких дней, самое большее – недель, и я незамедлительно дам знать Вашему Величеству через эмиссара барона де Витроля[131], когда все обстоятельства для открытия врат Парижа сложатся наилучшим образом.
Прошу Ваше Величество принять заверения в моем величайшем почтении.
Жозеф Фуше, герцог Отрантский, председатель правительственной комиссии
Дворец Тюильри, 25 июня 1815 г.
(составлено в единственном экземпляре)».
«Жозефу Фуше, герцогу Отрантскому
Дворец Тюильри, Париж
Господин герцог,
мы по достоинству оценили прилагаемые вами усилия к усмирению бессмысленного сопротивления внутри королевства. Реляции посланников, отправленных нами к герцогу Веллингтону, с одной стороны, и к князю Меттерниху, с другой, дают отныне основания думать, что возвращение к Хартии[132] будет положительно встречено нашими союзниками. Лишь скорейшая капитуляция и всеобщее сплочение вокруг моей особы позволят нам сохранить страну и обеспечить переход власти без кровопролития. Рассчитываю, что вы поможете мне сдержать вооруженную длань других держав.
Вы, несомненно, осведомлены о том, что многие в моем окружении проявляют к вам некоторую настороженность в связи с прошлыми вашими поступками и присягами на верность. Однако в переживаемый нами момент – о, сколь судьбоносный! – ничто не имеет более значения, кроме решений, принимаемых здесь и сейчас. Мы будем судить по делам, а не по словам или репутации, будь она похвальной или дурной. А у вас к тому же есть весьма убедительные адвокаты в лице герцога Веллингтона и месье де Талейрана…
Людовик, милостью Божией король Франции и Наварры
Ратуша, Камбре, 27 июня 1815 г.».
«Его Величеству королю Людовику XVIII
Замок Линьи
Вашему Величеству следует знать, что сейчас многие должностные лица в Париже опасаются жестоких репрессий, в случае если парламент капитулирует и столица снова примет своего законного государя. Потому нелишним было бы распространить прокламацию о том, что настало время всеобщего примирения. После этого бо́льшая часть сопротивления внутри страны, с каковым я до сих пор безуспешно пытаюсь бороться, сойдет на нет, что значительно ускорит возвращение Вашего Величества.
Тем не менее необходимо будет установить пристальное наблюдение за потенциальными возмутителями спокойствия. В ближайшие дни я смогу предоставить подробный список личностей, каковых надлежит опасаться либо сразу поместить под домашний арест. Кроме того, полицейские службы требуют скорейшей реорганизации, и я как человек, обладающий без ложной скромности некоторым опытом в подобных делах, готов взять это на себя, если будет на то воля Вашего Величества, когда Вы вновь обретете престол своих предков.
Прошу Ваше Величество принять заверения в моей искренней преданности и глубочайшем почтении.
Жозеф Фуше, герцог Отрантский, председатель правительственной комиссии
Дворец Тюильри, 30 июня 1815 г.
(копия)».
«Жозефу Фуше, герцогу Отрантскому
Дворец Тюильри, Париж
Мы приняли к сведению, господин герцог, ваше мнение о том, что проявление милосердия в данный момент окажется действенным с политической точки зрения. Что ж, вы можете, ничего не обещая в открытую от моего имени, дать понять тем, кого сами сочтете полезными нашему делу, что мы готовы простить какие бы то ни было связи с узурпатором, если таковые поддерживались после 23 марта. Ибо кто пойдет с голыми руками супротив штыков, даже если самопожертвование заслужит ему вящую славу? При этом никакого прощения тем, кто с самого начала поддерживал узурпатора в его намерениях, не будет. И прежде всего за измену должны ответить военачальники, каковые нарушили свой долг защищать легитимную власть.
Раз уж вы искренне печетесь об устранении трудностей, сопутствующих нашему возвращению, мы поручили гонцу, доставившему вам это послание, втайне поведать на словах об одном деликатном обстоятельстве, не дающем нам покоя. Тому, кто сумеет избавить нашу августейшую персону от сей неприятности, мы будем весьма благодарны. Вам известно о моем преклонном возрасте и многочисленных недугах, коими я скорбен, к несчастью[133]. Когда Господь призовет меня к себе, корона перейдет к моему брату, графу д’Артуа[134], после него корону получит его сын, герцог Ангулемский, затем его дети и так далее. Эта линия наследования должна оставаться незыблемой. В наши смутные времена нельзя давать оппозиции, многочисленной и опасной, ни малейшего повода оспаривать легитимность тех, кто будет восходить на престол.
Когда вы узнаете суть проблемы, будете вольны самостоятельно выбирать способы и средства для ее решения. Мы предоставляем вам свободу действий и не желаем знать об этом деле никаких подробностей, кроме сугубо необходимых.
Людовик, милостью Божией король Франции и Наварры
Замок Като-Камбрези, 2 июля 1815 г.
(копия)».
«Инспектору Латушу
Полицейский участок восьмого округа
Отправляйтесь сегодня же в приют сестер милосердия в предместье Сент-Антуан. Добейтесь встречи с настоятельницей, больше о деле ни с кем не разговаривайте. Выясните у нее фамилию и точное местонахождение одной приемной семьи. Известно, что глава семьи – лесник, он живет с женой на окраине деревеньки на склонах Морвана. Зимой 1807 года их заботам поручили младенца. В выписке о крещении ребенка указано имя Дамьен Комб. Мать, отказавшаяся от него, девица Комб, работала белошвейкой в том же предместье; отец неизвестен.
Полученные сведения безотлагательно передайте мне – только мне, никому, кроме меня. Необходимо соблюсти строжайшую секретность. Отвечаете за это должностью и карьерой.
Принять к немедленному исполнению.
Жозеф Фуше, герцог Отрантский, председатель правительственной комиссии, ответственный по полицейским делам
Дворец Тюильри, 4 июля 1815 г.».
«Его Величеству
