Ночи синего ужаса - Эрик Фуасье
Подвох присвистнул сквозь зубы.
– Мне-то кажется, что у всех этих ученых господ мозги набекрень, – проворчал он. – Вы только вспомните аттракцион ужасов профессора Орфила в заброшенном амбаре. Ладно мы с вами к трупам привычные, но этот-то живых лечить должен, а не над покойниками изгаляться. А банки стеклянные предназначены для того, чтобы овощи да фрукты в них мариновать, насколько мне известно, а не людей по кусочкам!
Валантен не стал возражать. Его приемный отец Гиацинт Верн передал ему свою страсть к научным исследованиям и убежденность в том, что это двигатель прогресса. Но помимо жажды познания, Валантен перенял его любовь к литературе, и теперь он не мог не вспомнить знаменитое предостережение Рабле: «Наука без совести – погибель души»[135]. Однако затевать философские диспуты с помощником сейчас было бы неуместно – инспектор знал, что время играет против них, и нельзя было отвлекаться от подготовки к осуществлению плана, продуманного им до мелочей по дороге из Мелена.
– Надеюсь, ты распорядилась взять под наблюдение мастерскую Делькура? – повернулся он к Аглаэ. – Я, конечно, сильно удивлюсь, если наш шельмец туда сунется, тем не менее нужно организовать ему торжественную встречу, на случай если он все-таки совершит подобную ошибку.
– Я договорилась с комиссаром местного полицейского участка, чтобы в мастерской постоянно дежурили городовые – по двое, сменяясь через каждые четыре часа.
– Хорошо, но этого недостаточно. Часовщик может объявиться в окрестностях мастерской, чтобы проверить, свободен ли путь. Тафик, ты знаешь его в лицо, так что отправляйся туда и следи за подступами к логову. Проверяй всех, чье поведение покажется тебе подозрительным.
– Скорее всего, Делькур не пойдет туда сам, а пошлет сообщника, о котором нам совсем ничего не известно, кроме самого факта его существования, – не будем забывать, что свидетели говорили о двоих мужчинах, одетых как буржуа.
– О двоих, но это не значит, что второй – именно сообщник, – возразил Валантен. – Делькур вполне мог временно нанять какого-нибудь бандита в качестве живой силы для похищения членов Санитарного комитета. Но сам он по натуре одиночка, насколько я себе представляю, и живет в мечтах о собственном величии. Этакий непризнанный гений, на которого ополчился весь мир.
Видок до этих пор хранил молчание. Он уже догадывался о том, что задумал инспектор, и тоже считал, что времени терять нельзя.
– Пожалуй, нам уже пора отправляться в клинику доктора Фэвра, – вмешался в разговор бывший каторжник. – Если Делькур решится опять перейти к действиям, новый удар он нанесет именно там.
– И это наилучшая возможность для нас его поймать, – согласился Валантен. – Подозреваемый залег на дно, потому что знает, что Лекюйе-Мансон не умер сразу после того, что он с ним сделал. А поскольку доктор Фэвр выполнил мою просьбу, Делькур не в курсе, что ученый все же скончался позже, несмотря на лечение, и что мы будем его ждать.
– Неплохо придумано! – одобрил Видок. – Скрыв кончину Лекюйе-Мансона, вы заставили Делькура поверить, что теперь он ходит с Дамокловым мечом над головой. Это наверняка сподвигнет его избавиться от нежелательного свидетеля – в каком-то смысле закончить недоделанную работу.
– По крайней мере, я на его месте так и поступил бы.
– Тогда едем в клинику! – призвала Аглаэ. – Надо как можно скорее приготовить для него ловушку. Он может напасть уже сегодня ночью. – И, не дожидаясь одобрения от остальных, пылкая брюнетка устремилась к лестнице.
Видок, вскинув бровь, покосился на Валантена. Тот обреченно развел руками, усмехнувшись уголком рта: мол, что вы хотите, эта женщина своевольна и совершенно неуправляема, но именно за это я ее и люблю…
* * *
Через два часа сети были расставлены.
Клиника, в которую перевезли труп Лекюйе-Мансона, стояла на улице Антен, к северо-востоку от Вандомской площади, в глубине небольшого английского сада, обнесенного высокой решетчатой оградой. Это было трехэтажное строение с фасадом из светлого камня и островерхой крышей. Палаты – всего около двенадцати – размещались на двух верхних этажах и были предназначены для лечения избранной, весьма состоятельной клиентуры от нервных болезней. Доктор Анри Фэвр, за которым полицейские заехали по пути, сказал, что в здании всего два входа – главный, с изящным крыльцом, освещенным двумя фонарями, и служебный, для поставщиков. Служебный вход был ниже уровня земли, к нему вела лестница из нескольких ступенек, а дверь открывалась в кладовку на подвальном этаже. Для того, кому нужно было пробраться в клинику незаметно, он, безусловно, показался бы наиболее заманчивым. Поэтому Видок сам вызвался его караулить. Твердо решив не спать всю ночь, если придется, шеф «Сюрте» уселся в кладовке верхом на стул, перевернув его спинкой вперед, чтобы на нее можно было опереться скрещенными руками и пристроить на них подбородок. В каждой руке у него было по заряженному жандармскому пистолету.
На первом этаже наблюдение за крыльцом и вестибюлем поручили Подвоху. Валантен предложил бывшему мошеннику свой пистолет, но тот отказался, заявив, что ему сподручнее управляться с холодным оружием. В доказательство этих слов он достал из кармана сюртука большой складной нож с изогнутым, заостренным на конце лезвием, напоминавший испанскую наваху, и ловко крутанул его в пальцах. Зная, насколько обидчив маленький помощник, Валантен не стал выражать сомнение по поводу его боевых качеств, однако настоятельно посоветовал не рисковать попусту и сразу бить тревогу, если заметит попытку вторжения.
Удостоверившись таким образом, что Делькур не сможет проникнуть в клинику незамеченным, инспектор поднялся в палату на третьем этаже, чтобы закончить приготовления мизансцены, которая должна будет ввести в заблуждение часовщика и завлечь его прямо в центр паучьей сети. Аглаэ и доктор Фэвр последовали за ним.
– Благодарю вас за бесценное сотрудничество, – сказал Валантен врачу, который разложил на пустой больничной койке одежду сестры милосердия. – Легко могу себе представить, насколько неприятно вам присутствие под этой крышей вооруженных людей, но у нас, к сожалению, нет других вариантов. Делькур исчез, и устроить ловушку в этой клинике – для нас единственный шанс его поймать.
Врач нервно поправил галстук. Напряженное лицо его выдавало опасения.
– Вы уверены, что Делькур придет? А если придет, сумеет ли он оказать вооруженное сопротивление, когда вы попытаетесь его арестовать?
– Трудно сказать. Он уже убивал, и не раз, но среди его жертв не было людей опытных, способных защищаться. Впрочем, когда имеешь дело с такими сумасшедшими, как он, ни в чем нельзя быть уверенным. Именно поэтому я и попросил вас отпустить по домам весь персонал клиники. Нельзя их подвергать неоправданному риску.
– С этим я всецело согласен. В
